Перед прочтением данной истории следует ознакомиться с историей «Доходяга», являющейся ее предысторией.
Добавить в моё избранное
7 мин, 54 сек 15483
Форточку приоткрой.
Не одному мне, похоже, снилось… На следующий день собралась наша компашка снова. Не наливали не только Игнатке. Вообще никто не пил. Тупо помолчали минут десять и разошлись по домам.
На этот раз перед сном я обошел все окна и на всякий случай тихонечко возле каждого матерился себе под нос, проверяя, что все закрыто. Дверь тоже матерком покрыл. Для успокоения. На этот раз спал нормально — только чудилось сквозь сон чье-то обиженное ворчание снаружи.
Продолжалась подобная хренотень где-то до середины зимы. Колюня отправился в дурку. Деда с соседнего подъезда инфаркт хватил. Игнатка на полном серьезе свалил в монастырь. Потом все начало затихать. А к концу января иду, значит, из магазина — темнеет рано, на улицах пусто (ясен пень, никто особо выходить не хочет), фонари светят тускло, ветра нет, тихо — только снег под ногами скрипит… Смотрю: тени возле дома! Именно тени — типа как силуэты. На детской площадке и возле стен бегают, мельтешат. Тут словно шелест по ним прокатился — они все разом подорвались, заскользили к дому — и исчезли.
Заходил с опаской — чего ждать, уже вообще не знал. Ан нет — тихо все. Уснул впервые за четыре месяца сразу, спал спокойно.
Наутро выхожу на лестничную клетку — и натурально офигеваю! Возле двери покойного доходяги сидит его кот. Тот самый, который когда еще соседушка мой живой был, нашел свою дверь в вечное котячье лето.
Ну и я типа так осторожно ему: «Кис-кис!». Кошак обернулся, глаза желтые щурит. Да нет — показалось. Тот весь черный был, а у этого пятно на лапе белое. А похож-то как!
А вечером после смены иду домой — и охреневаю повторно. Возле двери соседней квартиры стоит тощая фигура доходяги! Берцаки, военка — все на месте, только стрижка короткая, армейская. Поднялся я, замер за спиной — что делать, вообще не соображаю! Кашлянул так, чтобы внимание привлечь. Оборачивается, улыбается. Не — не он. Лицо другое… а ведь похож!
— Здорово, — говорит.
— А мы, стало быть, соседи, парень! Ты заходи — за знакомство выпьем, за новоселье.
Захожу я, а сам слова из себя выдавить не могу! Было это все уже, было — не гоню! И коньячок тот самый — из той же нычки, и табак… Парень коньяк по стаканам налил, выпили за знакомство, тот о себе рассказал. Зовут Игорем, служил на Северном Кавказе, схватил там положенную порцию свинцовых сувениров, в лечебке повалялся — пока выздоравливал, вес потерял — к службе уже не годен. Ну да худа без добра нет — дембельнулся досрочно, квартирку вот выделили, как ветерану боевых действий. Жетоны с номером порядковым показал, да набитую на руке группу крови… не врет, вижу.
Рассказал я ему за доходягу, что в квартире до него жил. Солдатик головой покачал, губы поджал, да говорит — мол, что с отморозками разобрались, то правильно сделали. Потом улыбнулся, подмигнул и говорит: «Ты, Дима, не волнуйся. Будет порядок».
На том и разошлись. Только в прихожей смотрю — там тот самый кошак сидит, которого я утром видел. Только пятна на лапе уже нет.
Время шло, чертовщины на райончике больше не наблюдалось, а сосед новый все больше на старого походил, елы: шевелюра отросла, одевается так же — и видели его в тех же местах.
Молчал-молчал, да рассказал как-то пацанам все про соседа. Раньше бы поржали да и разошлись, но после этой зимы все как-то серьезней стали. У Дёни батя в военкоме работал, вот и решили через него пробить че-нить про этого Игоря. Номер его я целиком не запомнил, но того, что было, должно было хватить, чтобы похожие дела найти. Так через недельку и нашли.
Служил Игорек на Северном Кавказе, и в Нижний Новгород вернулся — прошлой осенью, как раз перед памятной зимой. В цинковой упаковке. Убило его осколками за несколько месяцев до дембеля. И адрес могилы прилагался. Съездили мы с пацанами — посмотрели. Так и есть.
Пацаны дальше выяснять не захотели. Тут я их понимаю — тут ничего позорного. Да сам я так не мог все оставить. Взял как-то бутылку да зашел к соседу.
Тот здоровается, улыбается, закусь достает. А я сижу, сказать не могу ничего — как онемел. Ну, Игорь и спрашивает: что, мол, случилось — не помочь ли как? Тут я и выложил, что мы узнали. Сосед мой только рассмеялся, да, говорит, так и есть. Ему от Родины не только квартира досталась, но и готовое место на кладбище. Не думали тогда, что выживет он — из похоронки вычеркнуть забыли. Так что гроб пустой пришел — а он уже после приехал, как из лечебки выписался.
Сижу, думаю — все складно парняга говорит. Так, походу, и есть. Только глянул в глаза — и кажется: недосказал. Многое недосказал. Не стал больше расспросами донимать — так и жил.
Парень он хороший, и вообще… Да только так и не оставляет меня вся эта тема в покое. Я с зарплаты старенький комп купил, интернет провел — читал много, все думал хоть что-то найти. Хоть какие-то ответы. Ни-че-го.
Не одному мне, похоже, снилось… На следующий день собралась наша компашка снова. Не наливали не только Игнатке. Вообще никто не пил. Тупо помолчали минут десять и разошлись по домам.
На этот раз перед сном я обошел все окна и на всякий случай тихонечко возле каждого матерился себе под нос, проверяя, что все закрыто. Дверь тоже матерком покрыл. Для успокоения. На этот раз спал нормально — только чудилось сквозь сон чье-то обиженное ворчание снаружи.
Продолжалась подобная хренотень где-то до середины зимы. Колюня отправился в дурку. Деда с соседнего подъезда инфаркт хватил. Игнатка на полном серьезе свалил в монастырь. Потом все начало затихать. А к концу января иду, значит, из магазина — темнеет рано, на улицах пусто (ясен пень, никто особо выходить не хочет), фонари светят тускло, ветра нет, тихо — только снег под ногами скрипит… Смотрю: тени возле дома! Именно тени — типа как силуэты. На детской площадке и возле стен бегают, мельтешат. Тут словно шелест по ним прокатился — они все разом подорвались, заскользили к дому — и исчезли.
Заходил с опаской — чего ждать, уже вообще не знал. Ан нет — тихо все. Уснул впервые за четыре месяца сразу, спал спокойно.
Наутро выхожу на лестничную клетку — и натурально офигеваю! Возле двери покойного доходяги сидит его кот. Тот самый, который когда еще соседушка мой живой был, нашел свою дверь в вечное котячье лето.
Ну и я типа так осторожно ему: «Кис-кис!». Кошак обернулся, глаза желтые щурит. Да нет — показалось. Тот весь черный был, а у этого пятно на лапе белое. А похож-то как!
А вечером после смены иду домой — и охреневаю повторно. Возле двери соседней квартиры стоит тощая фигура доходяги! Берцаки, военка — все на месте, только стрижка короткая, армейская. Поднялся я, замер за спиной — что делать, вообще не соображаю! Кашлянул так, чтобы внимание привлечь. Оборачивается, улыбается. Не — не он. Лицо другое… а ведь похож!
— Здорово, — говорит.
— А мы, стало быть, соседи, парень! Ты заходи — за знакомство выпьем, за новоселье.
Захожу я, а сам слова из себя выдавить не могу! Было это все уже, было — не гоню! И коньячок тот самый — из той же нычки, и табак… Парень коньяк по стаканам налил, выпили за знакомство, тот о себе рассказал. Зовут Игорем, служил на Северном Кавказе, схватил там положенную порцию свинцовых сувениров, в лечебке повалялся — пока выздоравливал, вес потерял — к службе уже не годен. Ну да худа без добра нет — дембельнулся досрочно, квартирку вот выделили, как ветерану боевых действий. Жетоны с номером порядковым показал, да набитую на руке группу крови… не врет, вижу.
Рассказал я ему за доходягу, что в квартире до него жил. Солдатик головой покачал, губы поджал, да говорит — мол, что с отморозками разобрались, то правильно сделали. Потом улыбнулся, подмигнул и говорит: «Ты, Дима, не волнуйся. Будет порядок».
На том и разошлись. Только в прихожей смотрю — там тот самый кошак сидит, которого я утром видел. Только пятна на лапе уже нет.
Время шло, чертовщины на райончике больше не наблюдалось, а сосед новый все больше на старого походил, елы: шевелюра отросла, одевается так же — и видели его в тех же местах.
Молчал-молчал, да рассказал как-то пацанам все про соседа. Раньше бы поржали да и разошлись, но после этой зимы все как-то серьезней стали. У Дёни батя в военкоме работал, вот и решили через него пробить че-нить про этого Игоря. Номер его я целиком не запомнил, но того, что было, должно было хватить, чтобы похожие дела найти. Так через недельку и нашли.
Служил Игорек на Северном Кавказе, и в Нижний Новгород вернулся — прошлой осенью, как раз перед памятной зимой. В цинковой упаковке. Убило его осколками за несколько месяцев до дембеля. И адрес могилы прилагался. Съездили мы с пацанами — посмотрели. Так и есть.
Пацаны дальше выяснять не захотели. Тут я их понимаю — тут ничего позорного. Да сам я так не мог все оставить. Взял как-то бутылку да зашел к соседу.
Тот здоровается, улыбается, закусь достает. А я сижу, сказать не могу ничего — как онемел. Ну, Игорь и спрашивает: что, мол, случилось — не помочь ли как? Тут я и выложил, что мы узнали. Сосед мой только рассмеялся, да, говорит, так и есть. Ему от Родины не только квартира досталась, но и готовое место на кладбище. Не думали тогда, что выживет он — из похоронки вычеркнуть забыли. Так что гроб пустой пришел — а он уже после приехал, как из лечебки выписался.
Сижу, думаю — все складно парняга говорит. Так, походу, и есть. Только глянул в глаза — и кажется: недосказал. Многое недосказал. Не стал больше расспросами донимать — так и жил.
Парень он хороший, и вообще… Да только так и не оставляет меня вся эта тема в покое. Я с зарплаты старенький комп купил, интернет провел — читал много, все думал хоть что-то найти. Хоть какие-то ответы. Ни-че-го.
Страница 2 из 3
