Свои детские годы я провёл в Новосибирске. Мы с родителями и братом жили на одной стороне Оби, а дедушка с бабушкой (по отцовской линии) на другой, в центре города. Их небольшая двухкомнатная квартирка располагалась в старом трёхэтажном доме.
Добавить в моё избранное
7 мин, 57 сек 11690
Но зато окнами выходила на Красный проспект — главную улицу сибирской столицы. Когда мы с младшим братишкой были детсадовцами, родители часто отправляли нас к старикам погостить. Особенно в летний период. Пока бабушка на маленькой кухне стряпала вкуснейшие пирожки, дед водил нас гулять по городу, на фонтаны и незатейливые аттракционы, покупал мороженое. Иногда вместе с ним ездили в сад. Садовый участок находился в паре километров от конечной трамвайной остановки «Золотая горка».
Дедушка, Николай Николаевич, был уже пенсионер. Пока мы с братом Шуриком вприпрыжку скакали по лесной тропке, то и дело сворачивая в лесную чащу за увиденным грибом или погнавшись за красивой бабочкой, дед шагал неторопливо, без суеты. Хотя и на шутки тоже был горазд. Вдоль тропинки, ведущей к саду возвышались заросли конопли (сейчас это, наверное, кажется невероятным, а в те годы на неё никто не обращал внимания, считали обычным сорняком). Растение внешним видом очень походило на крапиву, но, конечно, не жглось. Вот дедушка сорвёт конопляный стебель и давай пугать внучат — ух, мол, сейчас крапивой покусаю! А мы разбегаемся в разные стороны, спасаясь от этой «крапивы» на полном серьёзе…
На полпути к саду у тропинки стояла лавочка — доска на двух чурках. Дедушка всегда присаживался здесь, закуривал и случаи интересные из своей жизни вспоминал.
Один из них сейчас перескажу…
Во время Великой Отечественной войны дед работал зампредседателя в Новосибирском облисполкоме. По-нынешнему — областным министром. Курировал сельское хозяйство.
В наше время звучит странно, но тогда, занимая такую должность, дед ютился вшестером, с женой, тремя детьми и тёщей в той самой малюсенькой двушке, о которой я говорил в начале рассказа.
По словам бабушки, родителей и всех, кто знал Николая Николаевича, это был скромнейший и порядочнейший человек. Никогда ничего для себя не требовал, на что бабушка частенько ему пеняла. Зато на чужие просьбы неизменно откликался и помогал даже совершенно незнакомым людям.
В те годы в облисполкоме, в секторе сельского хозяйства (министерстве, по-современному) трудилось всего несколько человек. И как-то справлялись со всеми проблемами. Без Интернета, сотовой связи, прочих помощников в тяжёлом труде и борьбе нынешних чиновников. Правда, крутиться приходилось днём и ночью. Николай Николаевич постоянно лично мотался по сёлам и деревням Новосибирской области.
В одной из таких служебных поездок он с ещё одним сотрудником проверяли отдалённый колхоз. Объём предстоящих дел оказался немалый, не на один день. Возвращаться каждый вечер за сто с лишним километров в город не имело смысла, поэтому решили ночевать в колхозе. Служебную машину отпустили на несколько дней.
Председатель организовал гостям спальные места в деревенском клубе. Здание клуба прежде было помещичьей усадьбой или домом раскулаченного крестьянина. Здоровенное по деревенским меркам, со множеством комнат и помещений. Впрочем, большинство из них были заперты. Мой дед и напарник расположились в красном уголке.
Днём в колхозном сельпо Николай Николаевич купил, наряду с другой нехитрой снедью к ужину, мешочек орешков фундук в скорлупе. Но рабочие дела закончили уже затемно. Поздним вечером времени на орешки не осталось. Наскоро перекусили в своём красном уголке и на боковую, не убрав остатки ужина со стола.
А поутру проснувшись, обнаружили, что мешочек с орехами странным образом за ночь куда-то подевался… Ну, пропал и пропал. Не придали значения эдакой мелочи.
Весь день провели в правлении за бумагами, а к вечеру вернулись в свой красный уголок. Николай Николаевич днём повторно прикупил орехи в сельпо. На этот раз, после вечернего чая, немного пощелкали. Правда, скорлупа плохо поддавалась. Худо-бедно исхитрились колоть крепкие орешки, положив между двумя книгами в твёрдых переплётах. Но так и ядра крошились. В общем, больше намучились, чем получили удовольствие.
Оставшиеся орехи предусмотрительно со стола прибрали в тумбочку и легли спать.
Только ночь выдалась слегка беспокойная. Первым проснулся мой дед. Время далеко за полночь. Слышит — быстрый лёгкий топоток по полу. А темно, не видно ничего. Выключатель на другом конце красного уголка, у входа. Полежал, послушал. Звуки то и дело повторяются. Словно кто-то маленькими ножками часто семенит-топочет. Голосом разбудил сослуживца. Топоток прекратился было, но потом вновь застучал. Напарник вскочил с казённого дивана и метнулся к выключателю. Яркий свет вспышкой озарил комнату и… нет никого!
Осмотрели все углы — ничего подозрительного и необычного. Но не могло же двум взрослым мужикам почудиться одно и то же!
В некоторой растерянности погасили свет и снова легли по своим местам, чутко прислушиваясь к каждому шороху. Но, так как ничего больше не происходило, вскоре оба заснули.
А утром, открыв тумбочку, обнаружили, что она пуста.
Дедушка, Николай Николаевич, был уже пенсионер. Пока мы с братом Шуриком вприпрыжку скакали по лесной тропке, то и дело сворачивая в лесную чащу за увиденным грибом или погнавшись за красивой бабочкой, дед шагал неторопливо, без суеты. Хотя и на шутки тоже был горазд. Вдоль тропинки, ведущей к саду возвышались заросли конопли (сейчас это, наверное, кажется невероятным, а в те годы на неё никто не обращал внимания, считали обычным сорняком). Растение внешним видом очень походило на крапиву, но, конечно, не жглось. Вот дедушка сорвёт конопляный стебель и давай пугать внучат — ух, мол, сейчас крапивой покусаю! А мы разбегаемся в разные стороны, спасаясь от этой «крапивы» на полном серьёзе…
На полпути к саду у тропинки стояла лавочка — доска на двух чурках. Дедушка всегда присаживался здесь, закуривал и случаи интересные из своей жизни вспоминал.
Один из них сейчас перескажу…
Во время Великой Отечественной войны дед работал зампредседателя в Новосибирском облисполкоме. По-нынешнему — областным министром. Курировал сельское хозяйство.
В наше время звучит странно, но тогда, занимая такую должность, дед ютился вшестером, с женой, тремя детьми и тёщей в той самой малюсенькой двушке, о которой я говорил в начале рассказа.
По словам бабушки, родителей и всех, кто знал Николая Николаевича, это был скромнейший и порядочнейший человек. Никогда ничего для себя не требовал, на что бабушка частенько ему пеняла. Зато на чужие просьбы неизменно откликался и помогал даже совершенно незнакомым людям.
В те годы в облисполкоме, в секторе сельского хозяйства (министерстве, по-современному) трудилось всего несколько человек. И как-то справлялись со всеми проблемами. Без Интернета, сотовой связи, прочих помощников в тяжёлом труде и борьбе нынешних чиновников. Правда, крутиться приходилось днём и ночью. Николай Николаевич постоянно лично мотался по сёлам и деревням Новосибирской области.
В одной из таких служебных поездок он с ещё одним сотрудником проверяли отдалённый колхоз. Объём предстоящих дел оказался немалый, не на один день. Возвращаться каждый вечер за сто с лишним километров в город не имело смысла, поэтому решили ночевать в колхозе. Служебную машину отпустили на несколько дней.
Председатель организовал гостям спальные места в деревенском клубе. Здание клуба прежде было помещичьей усадьбой или домом раскулаченного крестьянина. Здоровенное по деревенским меркам, со множеством комнат и помещений. Впрочем, большинство из них были заперты. Мой дед и напарник расположились в красном уголке.
Днём в колхозном сельпо Николай Николаевич купил, наряду с другой нехитрой снедью к ужину, мешочек орешков фундук в скорлупе. Но рабочие дела закончили уже затемно. Поздним вечером времени на орешки не осталось. Наскоро перекусили в своём красном уголке и на боковую, не убрав остатки ужина со стола.
А поутру проснувшись, обнаружили, что мешочек с орехами странным образом за ночь куда-то подевался… Ну, пропал и пропал. Не придали значения эдакой мелочи.
Весь день провели в правлении за бумагами, а к вечеру вернулись в свой красный уголок. Николай Николаевич днём повторно прикупил орехи в сельпо. На этот раз, после вечернего чая, немного пощелкали. Правда, скорлупа плохо поддавалась. Худо-бедно исхитрились колоть крепкие орешки, положив между двумя книгами в твёрдых переплётах. Но так и ядра крошились. В общем, больше намучились, чем получили удовольствие.
Оставшиеся орехи предусмотрительно со стола прибрали в тумбочку и легли спать.
Только ночь выдалась слегка беспокойная. Первым проснулся мой дед. Время далеко за полночь. Слышит — быстрый лёгкий топоток по полу. А темно, не видно ничего. Выключатель на другом конце красного уголка, у входа. Полежал, послушал. Звуки то и дело повторяются. Словно кто-то маленькими ножками часто семенит-топочет. Голосом разбудил сослуживца. Топоток прекратился было, но потом вновь застучал. Напарник вскочил с казённого дивана и метнулся к выключателю. Яркий свет вспышкой озарил комнату и… нет никого!
Осмотрели все углы — ничего подозрительного и необычного. Но не могло же двум взрослым мужикам почудиться одно и то же!
В некоторой растерянности погасили свет и снова легли по своим местам, чутко прислушиваясь к каждому шороху. Но, так как ничего больше не происходило, вскоре оба заснули.
А утром, открыв тумбочку, обнаружили, что она пуста.
Страница 1 из 3
