Я как раз возвращался домой, сходив за хлебом, и на пару секунд остановился прикурить, когда маленькая девочка спросила об этом у меня.
Добавить в моё избранное
7 мин, 19 сек 15564
— Иди к маме, — сжимая сигарету в зубах, ответил я.
— Почему ты не хочешь играть со мной?
Потому что это странный вопрос, если задаёшь его незнакомому человеку на улице, ёпт. Я всё же бросил на неё взгляд, из интересного — только платьишко под пуховичком, густые русые волосы и резиновый мячик в руках. Может, ещё цветастые резиновые сапожки. А так обычная — блядь! Я разглядываю девочек на улице!— ничем особо не примечательная девчушка. Мне понравился мячик. Красный, с полосой, из плотной резины — у меня тоже был такой давным-давно в детстве. Я порадовался, что они всё ещё где-то есть.
— Иди поиграй где-нибудь ещё, — я постарался придать голосу максимально усталую интонацию.
Девочка так и стояла, а я развернулся и пошёл домой. Нечего тут. Подумал, что стоило бы добавить, что не стоит пытаться играть с незнакомыми дядями — иногда это заканчивается гаражами и порванным пуховичком. Но, в конце-то концов, на что ещё нужны родители, если они не объясняют таких элементарных вещей? Я кивнул сам себе в знак согласия и полез в карман за ключами. Давно ли я сам себя называю «дядей»?
ДА ЧТО ЗА! Она стояла прямо позади меня. Шла за мной всё это время и смотрела всё так же.
— Почему ты не хочешь играть со мной?
Потому что я редко обижаю людей, ещё реже — детей, и уж совсем никогда детей женского пола, но сегодня вечером, если я хочу, чтобы ты ушла, мне предстоит нарушить это незыблемое правило. Я поглубже затянулся «впышак» или«не в затяг» то есть, не затягивая дым в лёгкие, а оставляя его в ротовой полости. Так, иногда даже того не замечая, делают, когда жажда никотина уже удовлетворена, а сигарета ещё не кончилась, или когда хотят создать эффектное облако сизого дыма. Так вот, я затянулся, выпустил тугой струёй то самое облако чуть выше и правее линии взгляда и выложил всё, потихоньку наращивая ярость своего тона:
— Потому что я не хочу прослыть педофилом, потому что я устал, потому что не в настроении, потому что мне не нравится, когда меня преследуют, и больше всего — потому что ты прилипчивая и уродливая! Да! Ты — уродливая! А сейчас беги домой и плачься мамочке! А ещё раз тебя здесь увижу — клянусь богом, под жопу напинаю!
Всё, вот теперь я попал. Я уже через полсекунды понял, что перегнул палку так, что она хрустнула, как пальцы дистрофички. Если сейчас она и правда заплачет, я не знаю, сколько буду её утешать. Может, куплю ей чего-нибудь, может, до дому провожу, не знаю, но уже в тот момент я чувствовал, как краснеют мои уши и щёки. Не успела улечься злость, мне уже стало стыдно за всё сказанное разом. В конце-то концов, она просто хотела поиграть, а здоровенный лось раза в два её старше наорал на неё. Каков герой! Черт…
Но она не плакала. Совсем. Как будто совершенно не слышала мои слова. Она даже смотрела как-то… отстранённо. Словно и не тут была вовсе. Она снова задала этот вопрос:
— Почему ты не хочешь играть со мной?
И тут волосы у меня встали дыбом. Моя спина похолодела, но сердце и разум взорвались новой вспышкой ярости:
— ПОТОМУ ЧТО!
Я выкрикнул это и быстро-быстро открыл дверь подъезда и захлопнул её. Так захлопнул, что послышался мат жителей квартир первого и, возможно, второго этажей. Я изо всех сил сжимал ручку двери и тянул её на себя — моя фантазия уже наделила девочку невероятной силой, мне казалось, что сейчас она будет вырывать дверь, преследовать меня, я увижу в её глазах красные глаза демона.
Но реальность оказалась похлеще фантазий: девочка по ту сторону двери молчала, и я молчал. Но потом услышал, как она медленно-медленно начала скрести ногтями по железу. И от этого звука у меня волосы на руках зашевелились. Я убежал к лифту.
Спустя десять минут я уже заваривал себе на кухне чай, накладывал в тарелку ужин и вроде бы полностью успокоился. Короче, решил я про себя, это троллинг. Малявка жестоко потроллила меня, и наверняка её дружки всё это снимали и вечером выложат на «Ютуб». Я посмеялся в голос. Ну надо же, а ведь она отлично держалась. Какой взгляд, какое отсутствие эмоций. Она напомнила мне мою давнюю соседку — как-то у неё спёрли коврик из-под двери, так она настолько безэмоционально назвала воров суками, что казалось, матерится не человек, а толковый словарь Ожегова. И вот тут так же — сухо, просто, как чистый лист туалетной бумаги, без дерьма.
Я побренчал ложкой в кружке чая, и резкий звук оборвал мой свет и покой. Весь мир померк, и страх вышел из всех окон сразу. В соседней комнате распахнулась балконная дверь. И раньше, бывало, открывалась, но только одна створка — внутренняя. Она плохо держится закрытой, потому что дерево двери уже основательно разбухло. Теперь распахнулись обе, и в квартире как-то сразу начало холодать.
Я уже не знал, чем закончится вечер, так что взял покрепче в руку кухонный нож и направился в комнату. Смех ушел — я был максимально серьезен в тот момент.
— Почему ты не хочешь играть со мной?
Потому что это странный вопрос, если задаёшь его незнакомому человеку на улице, ёпт. Я всё же бросил на неё взгляд, из интересного — только платьишко под пуховичком, густые русые волосы и резиновый мячик в руках. Может, ещё цветастые резиновые сапожки. А так обычная — блядь! Я разглядываю девочек на улице!— ничем особо не примечательная девчушка. Мне понравился мячик. Красный, с полосой, из плотной резины — у меня тоже был такой давным-давно в детстве. Я порадовался, что они всё ещё где-то есть.
— Иди поиграй где-нибудь ещё, — я постарался придать голосу максимально усталую интонацию.
Девочка так и стояла, а я развернулся и пошёл домой. Нечего тут. Подумал, что стоило бы добавить, что не стоит пытаться играть с незнакомыми дядями — иногда это заканчивается гаражами и порванным пуховичком. Но, в конце-то концов, на что ещё нужны родители, если они не объясняют таких элементарных вещей? Я кивнул сам себе в знак согласия и полез в карман за ключами. Давно ли я сам себя называю «дядей»?
ДА ЧТО ЗА! Она стояла прямо позади меня. Шла за мной всё это время и смотрела всё так же.
— Почему ты не хочешь играть со мной?
Потому что я редко обижаю людей, ещё реже — детей, и уж совсем никогда детей женского пола, но сегодня вечером, если я хочу, чтобы ты ушла, мне предстоит нарушить это незыблемое правило. Я поглубже затянулся «впышак» или«не в затяг» то есть, не затягивая дым в лёгкие, а оставляя его в ротовой полости. Так, иногда даже того не замечая, делают, когда жажда никотина уже удовлетворена, а сигарета ещё не кончилась, или когда хотят создать эффектное облако сизого дыма. Так вот, я затянулся, выпустил тугой струёй то самое облако чуть выше и правее линии взгляда и выложил всё, потихоньку наращивая ярость своего тона:
— Потому что я не хочу прослыть педофилом, потому что я устал, потому что не в настроении, потому что мне не нравится, когда меня преследуют, и больше всего — потому что ты прилипчивая и уродливая! Да! Ты — уродливая! А сейчас беги домой и плачься мамочке! А ещё раз тебя здесь увижу — клянусь богом, под жопу напинаю!
Всё, вот теперь я попал. Я уже через полсекунды понял, что перегнул палку так, что она хрустнула, как пальцы дистрофички. Если сейчас она и правда заплачет, я не знаю, сколько буду её утешать. Может, куплю ей чего-нибудь, может, до дому провожу, не знаю, но уже в тот момент я чувствовал, как краснеют мои уши и щёки. Не успела улечься злость, мне уже стало стыдно за всё сказанное разом. В конце-то концов, она просто хотела поиграть, а здоровенный лось раза в два её старше наорал на неё. Каков герой! Черт…
Но она не плакала. Совсем. Как будто совершенно не слышала мои слова. Она даже смотрела как-то… отстранённо. Словно и не тут была вовсе. Она снова задала этот вопрос:
— Почему ты не хочешь играть со мной?
И тут волосы у меня встали дыбом. Моя спина похолодела, но сердце и разум взорвались новой вспышкой ярости:
— ПОТОМУ ЧТО!
Я выкрикнул это и быстро-быстро открыл дверь подъезда и захлопнул её. Так захлопнул, что послышался мат жителей квартир первого и, возможно, второго этажей. Я изо всех сил сжимал ручку двери и тянул её на себя — моя фантазия уже наделила девочку невероятной силой, мне казалось, что сейчас она будет вырывать дверь, преследовать меня, я увижу в её глазах красные глаза демона.
Но реальность оказалась похлеще фантазий: девочка по ту сторону двери молчала, и я молчал. Но потом услышал, как она медленно-медленно начала скрести ногтями по железу. И от этого звука у меня волосы на руках зашевелились. Я убежал к лифту.
Спустя десять минут я уже заваривал себе на кухне чай, накладывал в тарелку ужин и вроде бы полностью успокоился. Короче, решил я про себя, это троллинг. Малявка жестоко потроллила меня, и наверняка её дружки всё это снимали и вечером выложат на «Ютуб». Я посмеялся в голос. Ну надо же, а ведь она отлично держалась. Какой взгляд, какое отсутствие эмоций. Она напомнила мне мою давнюю соседку — как-то у неё спёрли коврик из-под двери, так она настолько безэмоционально назвала воров суками, что казалось, матерится не человек, а толковый словарь Ожегова. И вот тут так же — сухо, просто, как чистый лист туалетной бумаги, без дерьма.
Я побренчал ложкой в кружке чая, и резкий звук оборвал мой свет и покой. Весь мир померк, и страх вышел из всех окон сразу. В соседней комнате распахнулась балконная дверь. И раньше, бывало, открывалась, но только одна створка — внутренняя. Она плохо держится закрытой, потому что дерево двери уже основательно разбухло. Теперь распахнулись обе, и в квартире как-то сразу начало холодать.
Я уже не знал, чем закончится вечер, так что взял покрепче в руку кухонный нож и направился в комнату. Смех ушел — я был максимально серьезен в тот момент.
Страница 1 из 2
