Почему ты не хочешь играть со мной?

Закрытые шторы колыхались от сквозняка, отчасти скрывая балкон и выпирающие наружу балконные двери. Я помедлил, прежде чем немного отодвинуть ткань. Моя фантазия рисовала на балконе фигуру ожившего мертвеца, призрака или похуже — той девчонки. Но, к счастью, ни того, ни другого, ни третьего там не было. Мне нужен был повод выйти на балкон и всё проверить, так что я сходил к столу за сигаретами (редко держу их в кармане, когда я дома) и вышел. Покурив, я снова немного пришёл в себя, протёр глаза и решил, что на сегодня, пожалуй, невроза хватит.

Люк был открыт.

Люком я называл заваленный деталями хозяйского шкафа лаз в помещение над балконом. Что-то вроде холодного «погреба» или типа того. Если я ещё не упомянул — квартира была на последнем этаже, и над балконом был ещё«балкон» только полностью со всех сторон закрытый — туда вёл только лаз с приваренной к нему железной лестницей, который, как я уже сказал, теперь был открыт.

«Что за дерьмо?» — подумал я. Теперь становилось уже то ли жутко, то ли интересно, так что я не сильно мучился вопросом«лезть или не лезть». Покрепче взяв нож, который я так и не выпускал из руки, я кое-как полез по дрожащей лестнице наверх. Просунув голову внутрь и ничего не увидев из-за кромешной темноты (давно спустился вечер, так что снизу не шло света), я залез ещё на пару ступенек повыше, оперся локтем на край лаза, свободной рукой достал зажигалку и чиркнул пламенем, чтобы осмотреться.

В ту же секунду я кубарем слетел вниз.

Она была там. Девочка. Смотрела прямо на меня — её лицо было в полуметре от моего. И если вы думаете, что это много, отмерьте полметра ради интереса — это охеренно близко. Я пулей вылетел с балкона, схватил нож обеими руками и направил остриём в ночь. Я дышал, как беговая лошадь — мне было страшно. Это вам не детское «до усрачки» тут я в полной мере испытал, каково это, когда фекалии затягиваются как можно глубже. Мне было реально плохо; в какой-то момент я понял, что весь дрожу, всем телом.

Она была там. Я знал — она где-то там. Не просто наверху, а ТАМ, у меня в доме, на моём балконе, она там.

Я чуть не плакал, зубы стучали о зубы, и я не мог уже ни о чём думать, только лихорадочно задавался вопросом: «ЧТО ЭТО, БЛЯДЬ, ТАКОЕ!».

— Почему ты не хочешь играть со мной?— донёсся голос прямо с балкона.

— ПОШЛА ТЫ! ПОШЛА ТЫ В ЖОПУ! ПОЧЕМУ ТЫ МУЧАЕШЬ МЕНЯ!— я сорвался на крик. Крик этот отозвался глухим эхом в затянувшей всё тишине. Я не слышал соседей, я не слышал счётчика над входной дверью. Я не слышал шума с улицы. Ничего. Я даже сердца своего не слышал, только что-то сдавливало горло и голову. Стало очень… очень холодно. Я чувствовал взгляд, я чувствовал, что она смотрит на меня, но саму её я не видел.

Я оборачивался по сторонам, направляя лезвие во все углы комнаты. Она могла быть уже совсем рядом. Я чувствовал, что на меня давит её взгляд, давит откуда-то сверху. Я медленно, очень медленно, не переставая стучать зубами, поднял голову, и глаза и рот раскрылись широко от непередаваемого ужаса.

Вместо потолка в моей комнате было лицо девочки. Весь потолок занимало огромное лицо. И она вопрошала снова:

— ПОЧЕМУ ТЫ НЕ ХОЧЕШЬ ИГРАТЬ СО МНОЙ?

Я завизжал, как девчонка, и упал на спину. Её лицо вытягивалось навстречу мне. Ещё минута, и она бы раздавила меня своим огромным лицом. Я успел разглядеть только пустоту её глазниц.

— ПОЧЕМУ ТЫ НЕ ХОЧЕШЬ ИГРАТЬ СО МНОЙ?

Потому что я кричу, я на четвереньках выбегаю из своей комнаты в коридор, потому что твоё лицо вытягивается вслед за мной, не спускает взгляда с меня, потому что я вдруг чувствую, как с потолка коридора меня хватает за волосы твоя холодная рука, потому что рука твоя растёт из ещё одного рта на потолке, потому что и пол и стены уже захвачены тобой, и последнее, что я вижу — это твой мячик на моём кухонном столе, а потом челюсти твои смыкаются, и ты откусываешь мою голову и руки своими огромными зубами своего огромного рта.

Конечно, раньше я вас не замечал, вы бы хоть мебель подвигали. Кстати, когда, говорите, вы умерли?