Я — плохой

Но я рядом… а значит, если бы не попытался что-нибудь сделать, все бы поняли, что я плохой.

Купать сыновей-близнецов было моей обязанностью. И я купал, каждый раз представляя, как я погружаю их головы в воду и держу, пока они не перестанут хватать меня за руки и сучить ножками, поднимая брызги. В эти моменты жена умилялась моему счастливому лицу, и я не мог допустить, чтобы она считала меня плохим. Поэтому я вынимал сыновей из ванны и, нежно воркуя, укутывал их в пушистые полотенца.

Сколько было таких случаев, когда я делал не то, что хотелось, только потому, что меня могли считать плохим. Не перечесть. Я работал на заводе про производству медицинского оборудования, разрабатывал новые усовершенствованные модели инвалидных колясок, внедрял инновационные технологии. Чтобы людям было удобнее. Чтобы их близким было спокойнее. Чтобы никто не мог сказать, что я плохой. Со временем я стал директором завода и по совместительству основным меценатом дома престарелых. Мои подопечные во главе с персоналом без устали пели дифирамбы моему заводу, благодарили меня за доброту и милосердие. И только я знал, что доброта и я — это несовместимые понятия.

Я помогал знакомым и незнакомым людям, улаживал чужие дела, сводил на нет чужие проблемы. Я не ждал благодарности, я просто делал. Но как же меня бесило, что никто — никто! — не понимал меня, не давал себе труд узнать меня настоящего. Ни разу никто не сказал мне: «Ты плохой». Я так хотел не притворяться, чтобы мне позволили быть тем, кто я есть.

Я был готов к смерти. Знал, что рано или поздно окажусь где-то границами реальности, и мне нужно будет держать ответ за всё. Я был уверен, что уж в этот-то момент высшие силы рассмотрят мою сущность и определят мою душу туда, где она должна находиться, и я буду свободен. Но увы, здесь, как и в жизни, смотрят лишь на деяния, и не учитывают, а может, не видят суть. Тут нет дня и ночи, каждый миг похож на предыдущий. Светлые улыбки и благонравные песни окружают меня как вата. Все находящиеся здесь уверены, что плохие сюда не попадают. Я хотел покинуть это лживое место. О, сколько раз я представлял способы уничтожения здешних святош, надеялся, что мои чёрные мысли станут очевидными, и меня изгонят без права возвращения.

Однажды я поймал летающего младенца и хотел выломать ему крылья. Но… взглянул в его доверчивые голубые глаза и не смог. Потрепал по кудрявой голове, тренькнул по струнам золотой лиры и отпустил. Спустя некоторое время я очень пожалел, что вообще его ловил. Потому что он, наверное, рассказал о том, что со мной весело, и надо мной постоянно стали летать ангелочки, задевать меня своими крыльями, с хихиканьем требуя с ними поиграть. И я играл, сокрушаясь, что у меня нет двустволки.

Как-то, когда я сидел у водопада и бездумно смотрел на бурлящую внизу воду, кое-что произошло. Один из белых святош прошёл по мостику, облокотился на перила и тоже стал смотреть вниз. Я явственно представил, как он падает с мостика прямо в водопад, как мощный поток несёт его вниз, он кричит и захлёбывается, а потом всплывает бессмысленной белой тряпкой. Я ощутил было забытое чувство удовольствия, но тут же понял, что он действительно сейчас упадёт. Не знаю, как так получилось, но вместо столь желанного созерцания трагедии я подскочил с травы и бросился на мостик. Успел в последний момент, схватил его за шкирку. Он беспомощно хлопал ресницами и, заикаясь, благодарил, а я со смятением думал, что опять проявил слабость.

Спустя час или около того ко мне подошли двое и с превеликой вежливостью попросили пойти с ними. Привели в красивейший белый дворец — раньше я видел его только издали. Ангелочки рассказывали, что в этом дворце обитает Верховный.

Меня оставили одного в бескрайнем белом зале. Я топтался на месте, не зная, что делать дальше. Вдруг пространство вокруг замерцало, как северное сияние, и густой голос — спокойный и прекрасный — произнёс:

— Приветствую тебя, Михаил. По деяниям твоим в земной жизни тебе воздаётся. Ты достоин вернуться. Ты желаешь этого?

— Да, желаю — дрожащим голосом произнёс я, в горле почему-то пересохло.

— За твои поступки здесь тебе позволено выбрать следующее воплощение. Ты готов?

— Да-да, конечно, — в подтверждение своего согласия я закивал головой. Наконец-то!

Передо мной возникла книга, похожая на ту, в которую смотрел бородач в приёмной. Страницы сами собой стали перелистываться с тихим шелестом и остановились примерно на середине. Я подошёл к книге. Как много возможностей! Мне предлагались разные страны, разные семьи, разные судьбы.

Я выбрал. Ткнул пальцем в картинку. Она озарилась золотистым светом. Голос долго молчал, а потом торжественно произнёс:

— Твой выбор говорит о великодушии и мужестве. Если захочешь, ты сможешь изменить неизбежное и сделать мир лучше.

Пространство вокруг завихрилось, северное сияние превратилось в длинные стремительные молнии, и я полетел к свету.