Мycмал снoва хочет есть

— Да, такое дело. Вот Мусмал почуял человеческое мясо и пробудился. Теперь он будет убивать людей, пока не наестся или его кто-нибудь не остановит. Есть древнее хакасское заклинание, которое может усыпить Мусмала. Его нужно произнести три раза, глядя ему прямо в глаза. Это я и собираюсь сделать. А ты будешь сидеть дома и ждать меня.

— Нет, деда! Я пойду с тобой! — закричал я.

— Даже не выдумывай! — оборвал он меня.

— Мне тебя родители не для того доверили. Дома посидишь, я недолго буду. Завтра рано утром уйду, может к ночи и управлюсь. Кумекаю я, где Мусмал жилище себе выбрал — за старым хакасским кладбищем, что на перевале. Злые духи любят такие места.

— Постой деда, а почему он выбрасывает руки? — спросил я.

— После еды Мусмал идет на реку и пьет. В реку он кидает правую руку человека, потому что в ней сила человека. Если он проглотит эту силу, она может убить его изнутри. Поэтому он кидает руку в воду, чтобы ее унесло течением подальше от его норы. А остальное сжирает вместе с костями. Сила у человека в правой руке, ей он работает, творит, ест и здоровается с другими людьми. Эта рука и ее энергия и может убить духа.

— Дед, а…

— Ладно, хватит разговоров, — он выплюнул папиросу и поднялся с крыльца.

Так бы он и не взял меня, но я не оставил ему выбора. Утром, притворившись спящим, я слушал, как он скрипит половицами. Затем хлопнула дверь. Выждав еще немного, я быстро вскочил, оделся, рассовал по карманам кой-какие мелочи и побежал за дедом. Я понимал, что если быстро выдам себя, то он просто прогонит меня домой. Поэтому я вышел ему на глаза только вечером, когда дед остановился на отдых. Оторвав взгляд от костра, он удивленно уставился на меня.

— Внук!

Какими только словами он меня не ругал, какие только кары не сулил на мою голову и не только.

— Ремнем тебя драть надо! — кипятился дед.

Но делать ему было нечего, отправлять меня домой по вечернему лесу он, конечно, не стал.

— Ну, смотри, внучек. Ты не думал, что я тебе сказки рассказывал. Мы идем навстречу настоящему чудовищу. Не боишься?

— С тобой, деда, я ничего не боюсь, — заверил я его.

Дед решил не откладывать дело на утро. Мы вышли к старому кладбищу, когда солнце почти село за горизонт. Я ожидал видеть обычные для кладбищ кресты и заборчики, но там все было по-другому. На небольшой полянке глубоко в землю было вкопаны грубо отесанные каменные плиты. Ни имен, ни дат, ничего на них не было. Может, древние хакасы не умели писать, подумал я. Деда я про это спрашивать не стал. Он был очень сосредоточен, шептал что-то себе под нос и даже не смотрел на меня. Он так быстро шел, что я отстал от него.

И он был прав! В нескольких метрах от кладбища мы увидели вырванные с корнями деревья, которые валялись возле большой дыры в земле. Тогда мне и стало по-настоящему жутко. Дед, наконец, обернулся ко мне, начал что-то говорить, но тут из норы выскочило оно — чудовище! Это был Мусмал — наполовину человек, наполовину медведь.

Я выкурил сигарету в офисном коридоре, а потом позвонил на вокзал и забронировал билет до Хакасии на следующее утро. Начальник выслушал мою байку про заболевшего родственника с явным недоверием, но мне было плевать. У меня было дело, которое я должен был закончить раз и навсегда.

Гуляя по улицам Новосибирска, я понял, что даже не помню, как выглядит мой родной хакасский поселок. Уехав оттуда сразу после окончания школы, я никогда туда не возвращался. Даже не приехал на похороны отца, а потом и матери. Я пытался навсегда выкинуть из головы то, что сделало мои волосы седыми задолго до взросления, и убило моего деда. Но теперь я понял, что должен сделать это, должен навсегда остановить чудовище, чтобы оно больше никому не причинило зла. Так хотел мой дед, и он не испугался тогда в лесу возле старого кладбища. И некому закончить его дело, кроме меня.

Оглушающий рев вырвался из медвежьей головы, сидящей на огромном человеческом теле, сплошь заросшем густой жесткой шерстью. Красные злые глаза сверкнули и Мусмал, тяжело ступая по земле, двинулся к деду.

— Ниик-азах айна кара нама узут! — громко произнес дед на хакасском языке.

Мусмал остановился и зарычал.

— Ниик-азах айна кара нама узут! — повторил дед.

И тут чудовище бросилось к нему.

— Ниик-азах айна ка… — вскричал дед, но не успел закончить.

Мусмал ударил его своими длинными медвежьими когтями прямо по лицу. Дед упал и я увидел, что чудовище вырвало ему губы и язык. Дед пытался что-то сказать, но изо рта лишь хлынула кровь. Тогда он протянул вперед свою правую руку и буквально всунул ее в пасть Мусмалу. В правой руке сила человека, она может убить его изнутри! Но Мусмал отпрянул от деда. Он оторвал правую руку деда и отбросил ее в сторону. Потом он сожрал все остальное. А я сидел на земле, словно приклеенный к одному месту.