Макса Лестата все знают. Плотный, краснощёкий, всегда в готически чёрной одежде и с грозно-внушительным взглядом из-под широких бровей. Он практикует викку и считается сильнейшим колдуном во всей гимназии номер шесть. А ещё любит пиво «Лидский Дуплет» сладкое, креплёное и идеальное к чипсам со вкусом сыра или красной икры.
Добавить в моё избранное
7 мин, 17 сек 1685
Как-то с утра у его приятеля, мелкого рыжего Сани Дятла, зазвонил мобильник.
— Слушай, гений, — сказал из трубки голос Лестата, — У тебя есть под боком какие-нибудь красивые аномалии? Нам доклад по краеведению задали.
Дятел собирался смотреть любимый фильм «Седьмая печать». Но отказать другу не мог.
— Приезжай на Проспект — покажу.
Конечно, Лестат и без дятлов знал немало городских аномалий. Но перебрал их и понял, что все какие-то непрезентабельные. Например, ходили слухи, якобы в железнодорожной больнице окопались адепты Церкви Гнилого Господа и заражают людей чудовищными африканскими болезнями. Цель: расширять калечную паству… Но картинки с лихорадкой денге, наверное, не годятся для школьного краеведения.
А вот Дятел жил в центре и мог посоветовать что-то более мирное.
— Я Зелёный Коридор показывал? — спросил он ещё на остановке, — Пошли, здесь рядом.
И повёл мимо круглосуточного магазина на перекрёстке по тесному переулку Кирова, что зажат между пятнадцатой школой и брежневскими пятиэтажками. Переулок дошёл до задворок гостиницы и упёрся в котельную. Дальше были только дворы.
— Вот он. С детства удивляет.
116-ая пятиэтажка стояла сразу за школой, перпендикулярно гостинице. Подъезды выходили на асфальтовую дорожку. И кусты по обе стороны дорожки — незнакомые, с длинными пахучими листиками — разрослись в огромный живой коридор со стрельчатым потолком и густыми, практически непролазными стенами.
Лестат хмыкнул и прошёл по Зелёному Коридору. Три подъезда, перед каждым пустые скамеечки. Коридор выходил к бетонной панельке и синему сараю, где раньше принимали стеклотару.
Кусая губы, викканец вернулся к гостинице и задумчиво посмотрел на ограду автостоянки, снизу декоративно-каменную, а сверху из железных решёток. Прямо напротив Коридора на каменном постаменте ограды накарябали граффити, похожее на косую звезду.
Вокруг была весна. А в пятнадцатой школе бухала дискотека.
— Фотоаппарат взял?
— А на мобильник не получится?
— Кто думает, что на мобильниках нормальные камеры, — веско сказал Лестат, — никогда не пытался сфотографировать фонарь ночью и под дождём. А Коридор мне понравился. Но сейчас не годится. Слишком хороший.
При свете дня Зелёный Коридор был красив, но жути ещё не хватало. Так что ещё несколько часов они околачивались на набережной. Дятел рассказывал, что Центральная Рассчётно-кассовая для Юрлиц требует с мамы чем дальше, тем больше странных бумаг и отчётом. Возможно, это и есть самая главная аномалия — злобная налоговая программа, которая намеренно отравляет жизнь людям, питается цифрами отчётов, наслаждается безнаказанностью, ведь робот у нас всегда прав…
В семь они вернулись. Солнце ушло за высотку, вдоль проспекта и над стоянкой гостиницы зажгли рыжие фонари.
Зелёный Коридор затопило густой тьмой. А кособокая звезда на рыжем фоне стала бездонно-чёрной, как тушь.
В листве курлыкала неразличимая птица.
— Пошли, по «Дуплету» возьмём, — предложил Лестат, облизывая губы.
«Дуплет» взяли тут же, в уже знакомом круглосуточном на перекрёстке. Такие круглосуточные магазинчики с батареями дешёвого пива и пельмешками у нас называют«ночниками» и чем ближе к полуночи, тем более странная в них попадается публика.
После «Дуплета» план съёмок дозрел.
— Делаем так, — объяснял Лестат, — Я буду идти с той стороны, а ты меня сфоткай. Получится как бы очень угрожающе. Кто-то идёт, а кто — непонятно. Ну как на всех этих картинках из Интернета.
Ночь уже вошла в полную силу. Чуть сырая весенняя темнота затопила дворы и проулки, и только фонари вырезали из неё зыбкие круги света.
Дятел встал у ограды гостиницы, как раз над звездой. А Лестат обошёл дом с другой стороны по едва заметной тропинке. Холодные, словно ледяные окна смотрели на него без одобрения. Один раз подошва задела, кажется, шприц.
Вход в коридор зиял тьмой, похожий на зёв пещеры. Лестат вздохнул, воззвал к викканским богам и шагнул в шелестящую прохладу.
— Ну, я пошёл.
Сейчас коридор казался и правда страшным. На первом этаже все спали, и сквозь заросли не пробивалось ни единого лучика. Оранжевое пятно выхода к гостинице казалось необычно далёким, а Дятел, если и фотографировал, то совершенно бесшумно.
Лестат вытащил кривой ритуальный нож — на всякий случай. Он всегда с ним ходил.
За чёрной дверью подъезда что-то заохало. Лестату это не понравилось. Даже если это просто старушка, объяснять, почему он ходит здесь ночью, длинноволосый, с амулетами и ножом, ему не хотелось.
Викканец ускорил шаг и вышел к гостинице.
В оранжевом закоулке — никого. И тихо, как под водой.
— Дятел, ты где? Эх, ну ты и дятел!
Лестат достал мобильник. Изумрудный экран сообщил, что сеть не обнаружена.
— Слушай, гений, — сказал из трубки голос Лестата, — У тебя есть под боком какие-нибудь красивые аномалии? Нам доклад по краеведению задали.
Дятел собирался смотреть любимый фильм «Седьмая печать». Но отказать другу не мог.
— Приезжай на Проспект — покажу.
Конечно, Лестат и без дятлов знал немало городских аномалий. Но перебрал их и понял, что все какие-то непрезентабельные. Например, ходили слухи, якобы в железнодорожной больнице окопались адепты Церкви Гнилого Господа и заражают людей чудовищными африканскими болезнями. Цель: расширять калечную паству… Но картинки с лихорадкой денге, наверное, не годятся для школьного краеведения.
А вот Дятел жил в центре и мог посоветовать что-то более мирное.
— Я Зелёный Коридор показывал? — спросил он ещё на остановке, — Пошли, здесь рядом.
И повёл мимо круглосуточного магазина на перекрёстке по тесному переулку Кирова, что зажат между пятнадцатой школой и брежневскими пятиэтажками. Переулок дошёл до задворок гостиницы и упёрся в котельную. Дальше были только дворы.
— Вот он. С детства удивляет.
116-ая пятиэтажка стояла сразу за школой, перпендикулярно гостинице. Подъезды выходили на асфальтовую дорожку. И кусты по обе стороны дорожки — незнакомые, с длинными пахучими листиками — разрослись в огромный живой коридор со стрельчатым потолком и густыми, практически непролазными стенами.
Лестат хмыкнул и прошёл по Зелёному Коридору. Три подъезда, перед каждым пустые скамеечки. Коридор выходил к бетонной панельке и синему сараю, где раньше принимали стеклотару.
Кусая губы, викканец вернулся к гостинице и задумчиво посмотрел на ограду автостоянки, снизу декоративно-каменную, а сверху из железных решёток. Прямо напротив Коридора на каменном постаменте ограды накарябали граффити, похожее на косую звезду.
Вокруг была весна. А в пятнадцатой школе бухала дискотека.
— Фотоаппарат взял?
— А на мобильник не получится?
— Кто думает, что на мобильниках нормальные камеры, — веско сказал Лестат, — никогда не пытался сфотографировать фонарь ночью и под дождём. А Коридор мне понравился. Но сейчас не годится. Слишком хороший.
При свете дня Зелёный Коридор был красив, но жути ещё не хватало. Так что ещё несколько часов они околачивались на набережной. Дятел рассказывал, что Центральная Рассчётно-кассовая для Юрлиц требует с мамы чем дальше, тем больше странных бумаг и отчётом. Возможно, это и есть самая главная аномалия — злобная налоговая программа, которая намеренно отравляет жизнь людям, питается цифрами отчётов, наслаждается безнаказанностью, ведь робот у нас всегда прав…
В семь они вернулись. Солнце ушло за высотку, вдоль проспекта и над стоянкой гостиницы зажгли рыжие фонари.
Зелёный Коридор затопило густой тьмой. А кособокая звезда на рыжем фоне стала бездонно-чёрной, как тушь.
В листве курлыкала неразличимая птица.
— Пошли, по «Дуплету» возьмём, — предложил Лестат, облизывая губы.
«Дуплет» взяли тут же, в уже знакомом круглосуточном на перекрёстке. Такие круглосуточные магазинчики с батареями дешёвого пива и пельмешками у нас называют«ночниками» и чем ближе к полуночи, тем более странная в них попадается публика.
После «Дуплета» план съёмок дозрел.
— Делаем так, — объяснял Лестат, — Я буду идти с той стороны, а ты меня сфоткай. Получится как бы очень угрожающе. Кто-то идёт, а кто — непонятно. Ну как на всех этих картинках из Интернета.
Ночь уже вошла в полную силу. Чуть сырая весенняя темнота затопила дворы и проулки, и только фонари вырезали из неё зыбкие круги света.
Дятел встал у ограды гостиницы, как раз над звездой. А Лестат обошёл дом с другой стороны по едва заметной тропинке. Холодные, словно ледяные окна смотрели на него без одобрения. Один раз подошва задела, кажется, шприц.
Вход в коридор зиял тьмой, похожий на зёв пещеры. Лестат вздохнул, воззвал к викканским богам и шагнул в шелестящую прохладу.
— Ну, я пошёл.
Сейчас коридор казался и правда страшным. На первом этаже все спали, и сквозь заросли не пробивалось ни единого лучика. Оранжевое пятно выхода к гостинице казалось необычно далёким, а Дятел, если и фотографировал, то совершенно бесшумно.
Лестат вытащил кривой ритуальный нож — на всякий случай. Он всегда с ним ходил.
За чёрной дверью подъезда что-то заохало. Лестату это не понравилось. Даже если это просто старушка, объяснять, почему он ходит здесь ночью, длинноволосый, с амулетами и ножом, ему не хотелось.
Викканец ускорил шаг и вышел к гостинице.
В оранжевом закоулке — никого. И тихо, как под водой.
— Дятел, ты где? Эх, ну ты и дятел!
Лестат достал мобильник. Изумрудный экран сообщил, что сеть не обнаружена.
Страница 1 из 3
