Макса Лестата все знают. Плотный, краснощёкий, всегда в готически чёрной одежде и с грозно-внушительным взглядом из-под широких бровей. Он практикует викку и считается сильнейшим колдуном во всей гимназии номер шесть. А ещё любит пиво «Лидский Дуплет» сладкое, креплёное и идеальное к чипсам со вкусом сыра или красной икры.
Добавить в моё избранное
7 мин, 17 сек 1686
Наш герой спрятал мобильник в карман и только сейчас заметил: на бетонной ограде, как раз под звездой, чернело что-то чёрное и прямоугольное. Викканец подошёл поближе и обнаружил, что это дятлова фотокамера.
Через какое-то время Лестат вышел из озадаченности и сообразил, что так и стоит с ножом в руке. Объяснить милиции, почему он ищет пропавшего друга, бегая по дворам с холодным оружием, было бы непросто. Поэтому нож он спрятал и стал думать дальше.
Конечно, с Дятлом могло случиться разное — но фотоаппарат пернатый бросать бы не стал… Нужно срочно обратиться за помощью — куда угодно.
Лестат заглянул в кабинку сторожа автостоянки. Пусто. Почесал затылок и зашагал к ночнику.
Справа проплывали чёрные прутья ограды и казалось, что там не школа, а кладбище.
На оранжевом проспекте — ни людей, ни машин. У перекрёстка — вывеска ночника, похожая на большой красный глаз.
Лестат толкнул дверь — и задержал дыхание, чтобы не вскрикнуть. Вместо продуктов вдоль стен стояли деревянные полочки, уставленные книгами в чёрных обложках. Какие-то были подписаны — но язык был Лестату незнаком, а в углу, где раньше были чипсы, и вовсе лежали связки листков с иероглифами. А на месте винного отдела продавали критские статуэтки — миниатюрные бронзовые богини с обнажённой грудью и пышными юбками сжимали в руках извивавшихся змей.
На кассе лысый армянин с огромными усами отсчитывал сдачу девочке лет двенадцати в чёрном платье и беретике. Из-под беретика выбивались косички-пальмочки.
— По ночам у нас особенный выбор.
Девочка кивнула и стала перекладывать в сумку тонкие длинные жезлы, кажется, из эбонита. Когда она подошла к выходу, Лестату показалось что он её узнал.
— О, привет, а ты не в шестой гимназии учишься?
Девочка подняла на него изумрудно-зелёные глаза и нахмурила тонкий носик. Потом достала из кармана записную книжку и что-то в ней посмотрела.
— Тебя не помню. Отойди.
Спустившись с крыльца, девочка свернула в уже знакомый переулок. Лестат крался следом, украдкой вспоминая, какие способности могут у девочки быть. Впервые в жизни викканская традиция показалась ему несовершенной — она обещала вроде бы многое, но было неясно, какое колдовство в принципе невозможно.
Девочка дошла до Коридора, поклонилась звезде и что-то пробормотала. Фотоаппарата она, похоже, не заметила. Потом достала две палочки, сунула сумку через плечо и, постукивая, двинулась по Коридору, чьи стены практически слились с темнотой.
Лестат крался за ней, стараясь на этот раз не терять из виду ни тоненький силуэт, ни слабое, едва заметное пятнышко просвета. Но девочка была проворней и уже через десяток шагов он уже бежал со всех ног. Коридор сжимался, будто растительная кишка, асфальт под ногами вспучивался, дышал, извивался в спазмах, за чёрными железными дверями подъездов перешёптывались стрекочущие голоса, а самих этих дверей было никак не меньше десятка…
Просвет был рядом, когда силуэтик вдруг замер — а потом обернулся и прыгнул!
Лестат обхватил его руками, надеясь выиграть время и выхватить нож…
Но тут же получил кулаком в ухо.
— Лестат, ты съехал совсем что-ли, — заорал силуэт голосом Дятла, — Чего на людей бросаешься? И вообще, где ты был? Я тебя уже час по всем дворам разыскиваю!
— Знаешь, — чуть подумав, выдал Лестат, — Давай лучше к тебе, «Седьмую печать» смотреть. А доклад я лучше про сатанистов сделаю. Эй, стой, не надо через Коридор идти. Давай по проспекту, где машины и люди. Надо так, ясно?
Они прошли сумеречным двором. Под ногами похрустывали веточки. Когда до арки оставалась пара шагов, из тьмы заиграла тема из «Кошмара на улице Вязов».
Лестат хмыкнул и достал нож. Дятел выругался и достал мобильник.
СМС от оператора извещало, что абонент Лестат снова в сети…
Просмотр и разговоры, как водится, были долгими. Поэтому проснулись они ближе к полудню. И решили сфотографировать Коридор днём — так оно безопасней.
Уже у ночника (Лестат заглянул и удостоверился, что пиво и чипсы на месте, а критских богинь не продают) они услышали лютый железный рёв.
В знакомом месте как раз возле гостиницы стояла жёлтая машина. Мокрый рабочий в каске с налипшими листьями срезал ветки Коридора, превращая его в пристойное ограждение по пояс обычному человеку.
— А почему его пилят? — спросил Дятел у бригадира в клетчатой рубашке и толстых очках, — Красиво же было.
— Бабушки в мэрию жаловались. Говорили, вечером тут так темно, что выходить страшно. Бабушки — они главные враги урбанизма, ты ж понимаешь.
Тут Дятел заметил, что Лестат смотрит совсем в другую сторону. И при этом переминается с ноги на ногу, а побледневшая рука нащупывает сквозь одежду нож.
— Что такое?
Викканец развернулся и быстро зашагал в сторону проспекта.
— Ну ты чего!
Через какое-то время Лестат вышел из озадаченности и сообразил, что так и стоит с ножом в руке. Объяснить милиции, почему он ищет пропавшего друга, бегая по дворам с холодным оружием, было бы непросто. Поэтому нож он спрятал и стал думать дальше.
Конечно, с Дятлом могло случиться разное — но фотоаппарат пернатый бросать бы не стал… Нужно срочно обратиться за помощью — куда угодно.
Лестат заглянул в кабинку сторожа автостоянки. Пусто. Почесал затылок и зашагал к ночнику.
Справа проплывали чёрные прутья ограды и казалось, что там не школа, а кладбище.
На оранжевом проспекте — ни людей, ни машин. У перекрёстка — вывеска ночника, похожая на большой красный глаз.
Лестат толкнул дверь — и задержал дыхание, чтобы не вскрикнуть. Вместо продуктов вдоль стен стояли деревянные полочки, уставленные книгами в чёрных обложках. Какие-то были подписаны — но язык был Лестату незнаком, а в углу, где раньше были чипсы, и вовсе лежали связки листков с иероглифами. А на месте винного отдела продавали критские статуэтки — миниатюрные бронзовые богини с обнажённой грудью и пышными юбками сжимали в руках извивавшихся змей.
На кассе лысый армянин с огромными усами отсчитывал сдачу девочке лет двенадцати в чёрном платье и беретике. Из-под беретика выбивались косички-пальмочки.
— По ночам у нас особенный выбор.
Девочка кивнула и стала перекладывать в сумку тонкие длинные жезлы, кажется, из эбонита. Когда она подошла к выходу, Лестату показалось что он её узнал.
— О, привет, а ты не в шестой гимназии учишься?
Девочка подняла на него изумрудно-зелёные глаза и нахмурила тонкий носик. Потом достала из кармана записную книжку и что-то в ней посмотрела.
— Тебя не помню. Отойди.
Спустившись с крыльца, девочка свернула в уже знакомый переулок. Лестат крался следом, украдкой вспоминая, какие способности могут у девочки быть. Впервые в жизни викканская традиция показалась ему несовершенной — она обещала вроде бы многое, но было неясно, какое колдовство в принципе невозможно.
Девочка дошла до Коридора, поклонилась звезде и что-то пробормотала. Фотоаппарата она, похоже, не заметила. Потом достала две палочки, сунула сумку через плечо и, постукивая, двинулась по Коридору, чьи стены практически слились с темнотой.
Лестат крался за ней, стараясь на этот раз не терять из виду ни тоненький силуэт, ни слабое, едва заметное пятнышко просвета. Но девочка была проворней и уже через десяток шагов он уже бежал со всех ног. Коридор сжимался, будто растительная кишка, асфальт под ногами вспучивался, дышал, извивался в спазмах, за чёрными железными дверями подъездов перешёптывались стрекочущие голоса, а самих этих дверей было никак не меньше десятка…
Просвет был рядом, когда силуэтик вдруг замер — а потом обернулся и прыгнул!
Лестат обхватил его руками, надеясь выиграть время и выхватить нож…
Но тут же получил кулаком в ухо.
— Лестат, ты съехал совсем что-ли, — заорал силуэт голосом Дятла, — Чего на людей бросаешься? И вообще, где ты был? Я тебя уже час по всем дворам разыскиваю!
— Знаешь, — чуть подумав, выдал Лестат, — Давай лучше к тебе, «Седьмую печать» смотреть. А доклад я лучше про сатанистов сделаю. Эй, стой, не надо через Коридор идти. Давай по проспекту, где машины и люди. Надо так, ясно?
Они прошли сумеречным двором. Под ногами похрустывали веточки. Когда до арки оставалась пара шагов, из тьмы заиграла тема из «Кошмара на улице Вязов».
Лестат хмыкнул и достал нож. Дятел выругался и достал мобильник.
СМС от оператора извещало, что абонент Лестат снова в сети…
Просмотр и разговоры, как водится, были долгими. Поэтому проснулись они ближе к полудню. И решили сфотографировать Коридор днём — так оно безопасней.
Уже у ночника (Лестат заглянул и удостоверился, что пиво и чипсы на месте, а критских богинь не продают) они услышали лютый железный рёв.
В знакомом месте как раз возле гостиницы стояла жёлтая машина. Мокрый рабочий в каске с налипшими листьями срезал ветки Коридора, превращая его в пристойное ограждение по пояс обычному человеку.
— А почему его пилят? — спросил Дятел у бригадира в клетчатой рубашке и толстых очках, — Красиво же было.
— Бабушки в мэрию жаловались. Говорили, вечером тут так темно, что выходить страшно. Бабушки — они главные враги урбанизма, ты ж понимаешь.
Тут Дятел заметил, что Лестат смотрит совсем в другую сторону. И при этом переминается с ноги на ногу, а побледневшая рука нащупывает сквозь одежду нож.
— Что такое?
Викканец развернулся и быстро зашагал в сторону проспекта.
— Ну ты чего!
Страница 2 из 3
