Туристическая группа Медникова

Его несло ногами вниз, пока сужающиеся стенки не поймали его в ловушку. Быть может, он лишь легко контужен ударом и еще не пришел в себя от шока. Если снять с него рюкзак, можно вытащить. Добираюсь.

— Саша!

Будейко говорит:

— Зажги фонарь. Темно.

Свечу ему прямо в лицо, но он не видит. Просто потому что нет глаз. Вместо одного торчит осколок льда, на месте другого — открытая рана.

— Спокойно, Саша. Тебе лицо залило кровью. Сейчас я гляну, насколько сильно тебя зажало.

Пробую его слегка потянуть. Верно. Рюкзак спас ему жизнь, и если срезать лямки, то возможность его вытащить достаточно велика.

— Дыши потихоньку. Пошевели ногами. Чувствуешь их?

Вижу, как болтаются его ботинки.

— Хорошо. Позвоночник цел. Дыши и жди. Скоро вернусь.

— Побыстрее. Вова.

Киваю, спохватываюсь, вспоминаю и говорю максимально ровным голосом — Хорошо. Я постараюсь, но ты терпи. Дело не терпит ошибок. Понял меня? Кивни.

Он мотает головой и хрипит.

— Все. Постарайся успокоиться.

Руки дрожат. Отползаю обратно, цепляю веревку и смотрю в сторону Виталия. Ничего не видно. Надо лезть…

В двадцати метрах натыкаюсь на тело Войцеховского. Ледоруб пробил ему грудь. Но там, где он лежит — достаточно места, чтоб вполне уверенно стоять. Ледяная спайка между стенами образует хорошую площадку, достаточную для размещения двух человек. Отстегиваю веревку и выдергиваю ледоруб. Возвращаюсь. Будейко все хуже. Фиксирую веревку ледобуром, пробую — норма. В который раз жалею о отсутствии шлямбуров. Делать нечего. Срезаю лямки рюкзака и тяну Сашу вверх, он все понимает, помогает руками и у нас получается, рюкзак падает вниз, но он свободен.

— Саша, повиси немного. Проверю, что с Медниковым.

Тело Ильи лежит в лакуне между глетчером и скальным основанием в десяти-двенадцати метрах ниже. То, что он мертв, понятно сразу — вместо затылка сплошное месиво. Каска лежит, сияя люминисцентным узором. Смайлик, который Илья рисовал еще год назад.

— Мой талисман. Спасла мне жизнь однажды.

Что ж, второй раз она не смогла. Спускаюсь, оттаскиваю тело в сторону, сажусь рядом. Вот так. Из пятерых остались только я и Будейко. Везунчики. Вся надежда лишь на горных спасателей. Решаю перенести Будейко сюда. Спустя полчаса совместных усилий мы с Сашей уже сидели в крохотной лакуне, благодаря бога за возможность сидеть. Не представляю, как долго я смог бы висеть в равномерно сужающейся щели, тем более — оказывать медицинскую помощь. Глаза Александра пострадали сильно, но, к счастью, тот глаз, который я принял за открытую рану, всё же видел. Просто веко было изодрано в клочья ледяной крошкой. После первой помощи и отдыха мы слегка воспряли духом. Решено было не совершать резких движений и ждать горноспасателей.

Ночью выл буран. То что наступило утро, мы поняли не сразу. Было темно. Стало понятно, что над щелью вновь образовался снежный мост и найти нас теперь гораздо сложнее. Нужно было что-то придумывать. Только что? Взобраться наверх, на одних ледобурах, пусть их даже четыре штуки, если найти все остальные, практически невозможно. Что есть в наличии? Несколько карабинов, пара восьмерок, четыре ледобура, альпеншток Ильи, ледоруб Войцеховского, тридцать метров веревки, стропа, репшнур… В принципе — этого может хватить. Над щелью надуло снежный мост. Какова вероятность, что поисково-спасательная операция наткнется на нас? Маршрут был определен и показан. Но группа отклонилась на пару километров. Найдут? Не найдут? Сидеть без дела было невыносимо. Состояние Саши ухудшалось с каждым часом. Возможно, внутренние повреждения. Я не врач, но сломанные ребра по болезненным стонам определил точно. Как и обширную гематому. Все утро он лежал без сознания. Решил пройтись к месту смерти Виталия. Возможно, именно там будет удобное место для подъема.

Мои ожидания оказались тщетными. Над ледяной спайкой нависал небольшой утес из льда, имеющий неслабый отрицательный угол. Проведя небольшую ревизию рюкзака Виталия, обнаружил еще один моток репшнура и тщательно упакованную рацию. При падении она с виду не пострадала, но все попытки выйти на связь оказались безуспешными.

Оставался лишь подъем. Подъем без страховки и права на ошибку.

Место выбирал очень тщательно. Выглядывал наиболее пологие склоны и просвет в снежном покрове. Просвета не было. Подниматься в полной темноте глупо. Нужно закрепить фонарик на голове. Сорок минут ушло на подготовку сопровождаемую стонами и бредом Саши. Он звал жену и дочь, говорил, что купит мороженое. Гулял по пляжу и уговаривал дочь осторожнее кататься на велосипеде.

Вот всё и готово. Можно начинать. Охватывает легкий мандраж. Скалолазание — не мой конек. Оставляю рюкзаки внизу. Проверяю кошки. Упираюсь спиной и ногами в щель и медленно ползу вверх. Когда ноги почти полностью выпрямляются, креплю первый ледобур.