Лицо Смерти

Только я перевёл взгляд на круг на стене, как чуть было не потерял равновесие. Табурет пошатнулся и пошёл из-под ног. Или показалось? Но сердце чуть не захлебнулось в ужасе. В груди остался колючий комок. Нервы натянулись ещё больше.

Теперь я смотрел в круг и ждал. Не знаю, сколько я простоял, когда заметил, что круг стал светлее, а затем покрылся белой пеленой.

Неожиданно из него просочилась, проявилась девушка. Сразу вся. Захватило дыхание. Я стоял не шевелясь, не отрывая взгляда от юного чела, покрытого прозрачным саваном. Её обнажённая тонкая рука тянулась ко мне, желая прикоснуться. Чёрные волосы девушки спадали на круглые маленькие плечи. Я хорошо запомнил тонкое правильное лицо, сжатые губы, огромные, неестественные, пожирающие меня глаза.

Она приближалась. Нет, она не шла, она плыла по воздуху. Её глаза были на уровне моих. Никогда ещё я не видел такую красоту! Дикую красоту и такие страшные глаза. Ничего не существовало в тот момент, кроме неё. Я был так сильно поражён, так выбит из душевного равновесия, что начисто забыл, в каком положении нахожусь. В тот миг сознанием я был далеко, страстно желая обладать этой девушкой.

Кем бы она ни была, мне было всё равно! Я хотел быть с ней!

Она приближалась всё ближе. И, вот, её пальцы приблизились к моему лицу, почти коснулись…

Слышите, никогда! Никогда не делайте этого!

Её глаза говорили, её губы шептали, весь её вид показывал: «Я — твоя! Я — твоя… смерть!».

Девушка быстро вынула другую руку из-за спины. В руке оказался ярко горящий факел. Она пихнула факел мне в лицо.

Пламя ослепило глаза, обожгло кожу, опалило волосы.

Я отпрянул, табуретка вырвалась из-под ног, верёвка дернула за шею и затянулась.

Я ничего не понимал и задергался, ища ногами опору. Я хватался за воздух, а она смеялась. Это был ужасный смех. От него лопались внутренности, а грудь сжало, словно железными клещами.

Она смеялась всё громче, летая кругами вокруг, а потом вцепилась и повисла на моих ногах.

— Теперь ты мой! Мой! А-ха-ха-ха! Мо-о-ой! — кричала она.

Верёвка глубже врезалась в шею. Я задыхался. Язык разбух и не помещался во рту, глаза выкатывались из орбит. Тело разрывалось на части. Я был охвачен огнём, я видел огонь, адов огонь, а в нём — что-то непонятное, страшное.

Голос девушки становился глуше и отдалялся — я терял слух. Начались судороги.

В самый последний миг разум прояснился — я вспомнил о ноже, привязанном к запястью. Мозг отдал последнюю команду уже плохо подчиняющемуся телу…

Я не почувствовал падения.

— Не-е-е-ет! Нет! Нет! — ворвалось в уши.

Последним ощущением было, что девушка, произнося ругательства старушечьим голосом, плача в ярости, удалялась дальше и дальше, пока голос и рыдания не затихли вдали. Я сделал вдох.

Я был жив. Но, с тех пор, оглох на одно ухо, получил вывих шейного позвонка, приобрёл нервный тик.

Я лежал и чувствовал, что эта девушка будет являться ко мне в кошмарах и умолять вернуться. Что эта мука будет длиться бесконечно.

Я встал и пошатываясь подошёл к столу. Свечи давно догорели. Было ясное утро. Луч света упал на листок бумаги, исписанный неровными буквами.

Постепенно взгляд приобрёл резкость, и я прочитал своё послание:

«Я ухожу, потому что мне надоело жить…».