Утро, я нехотя встаю и собираюсь в школу. Натянув кое-как на себя колготки, я иду завтракать. Родители уже давно на работе, на столе стоит тарелка с хлопьями. Взяв тарелку в руки, я пошла сидеть в соцсетях. Мысли атаковали мой мозг. До школы осталось 10 минут…
Добавить в моё избранное
9 мин, 2 сек 19340
Потом я подошла к туалетному столику, но в мою комнату зашла мама и, не увидев мое лицо, сказала, что пора ужинать. Я побежала по лестнице вниз как малое дитя и села за стол. Когда к столу подошел папа, то он посмотрел на мое лицо и сказал: «Мари, твое лицо посвежело». И снова уткнулся в газету, я была на седьмом небе от счастья, но когда к столу подошла мама, то она вскрикнула от ужаса. Она села на стул и минуту не разговаривала и не ела. Потом она подошла ко мне и ударила меня по лицу сказав: «Мерзавка, что ты сделала со своим лицом!»
— Пошла вон из моего дома! И не возвращайся пока у тебя не будет нормальное лицо!«Отец посмотрел на мать и возразил, но она его не слушала.»
Я пошла в свою комнату, собрала вещи. На моем лице выступили слезы, но я их быстро вытерла. Когда я искала свою теплую кофту, то наткнулась на лезвие. Недолго думая я взяла его в руки, выпустила Тода из комнаты, заперла комнату и легла на кровать. Я сделала надрез на руке, тело сжалось и дрогнуло, но я не остановилась и сделала другой надрез ещё глубже. Я смотрела, как кровь стекает по моей руке на белоснежную простынь. Вскоре я потеряла сознание. Не знаю, умерла я или нет, но я видела маму, как она зашла в мою комнату и смотрела на меня со злостью, на её лице не было слез, грусти, но когда в комнату зашел папа, то он посмотрел на меня, схватил и начал обнимать настолько сильно, насколько мог. Он увидел на моих руках порезы, побежал за аптечкой и перебинтовал мне руки, но я не просыпалась. Тогда он начал орать на мать, а ей было глубоко пофиг. Папа взял меня на руки приговаривая: «Не умирай, солнышко».
Я смотрела на него и вспоминала всю свою жизнь, я как будто видела фильм. Посмотрев на папу я видела, как он любит меня, а когда смотрела на маму, то видела, что она меня ненавидит. Этот взгляд заставил бы кровь течь в жилах, столько в нем было ненависти. Вот мне пять лет, я с друзьями иду строить шалаш, папа дал мне каску, как настоящему строителю и сказал на дорогу: «Построй самый крутой шалаш, солнышко». Мне 8 лет, Холли уехала в другой город попрощавшись со мной и подарив на память сундук с её любимыми игрушками. Я плакала весь день, так как не хотела, что бы Холли уезжала. Папа поддержал меня теплыми словами.
— Не грусти, солнышко, у тебя будет ещё много таких же друзей как Холли.
Мама же сказала другое.
— Ничего, жить будешь!
10 лет. У меня появились эти вредные веснушки. Сначала они мне так сильно нравились, ведь их было не так много.
Папа сказал мне:
— Теперь ты ещё больше похожа на солнышко! И обнял меня.
Мама сказала, что я похожа на злого тролля с этими веснушками и начала меня мазать кремами, что бы убрать их, но сделала только хуже… Их стало до того больше, они были по всему моему лицу.
12 лет, в школе начали издеваться надо мной. Папа много раз ходил разбираться, а потом начал подбадривать меня нежными словами. «Ничего солнышко, мы справимся с этой проблемой!» Мама ухмыльнулась и села смотреть телевизор.
И вот мне 16. И я только что поняла, что мама меня никогда не любила. А папа мог жизнь за меня отдать. Он положил меня на заднее сиденье в машине, положил под голову подушку и накрыл одеялом. Мать сказала ему, что меня не спасти и он зря старается. А хотя, как я могу называть её матерью! Она мне не мать вовсе. Она просто Кейли. Кейли и никто больше. Вот папа заносит меня в больницу, идет к врачам и истерически плачет. Они положили меня на койку.
Я ожила.
— Папа, я люблю тебя — хриплым голосом ему сказала я.
— Я тоже тебя люблю, солнышко — С улыбкой ответил папа, но он не знал, что ещё мгновение и меня не станет.
Я улыбнулась, обняла его и умерла. Мое тело ещё было теплым. Папа не мог найти места. Я смотрела на него и уже хотела уйти на тот свет, но что-то мне этого не давало. Я перепробовала все возможные варианты и поняла, что ещё не все. Что я не выполнила главное, я не отомстила. В мыслях сладко повторялось это слово один раз за другим.
Я пошла к дому Линси, подойдя к нему я подумала, как буду мстить. Выбрав для себя месть я пошла в её дом. Зайдя в её комнату я увидела как она спит. Взяв ножницы я отстригла ей все волосы. Потом я сожгла их в камине. Пришла очередь её ногтей. На них был красивый маникюр, я взяла ножницы и постригла её ногти так ужасно, а потом я взяла жидкость для снятия лака и вылила её ей на руки. Потом я нашла перекись и вылила ей на лицо. Найдя её юбку, я отрезала на ней заднюю ткань и отрезала на Линси её труселя. Я отмотала время вперед, что бы посмотреть на то, как она увидит себя. Когда она проснулась, то первым делом она помыла лицо даже не смотря в зеркало. Надела на себя одежду она не заметила, что у нее нет сзади юбки, и вообще не заметила отсутствия волос. Тогда я поняла, что будет ещё смешнее. Я пошла за ней, она стала ждать автобуса. Он остановился и когда она вошла, то на нее все смотрели как на посмешище, но она думала, что она шикарна.
— Пошла вон из моего дома! И не возвращайся пока у тебя не будет нормальное лицо!«Отец посмотрел на мать и возразил, но она его не слушала.»
Я пошла в свою комнату, собрала вещи. На моем лице выступили слезы, но я их быстро вытерла. Когда я искала свою теплую кофту, то наткнулась на лезвие. Недолго думая я взяла его в руки, выпустила Тода из комнаты, заперла комнату и легла на кровать. Я сделала надрез на руке, тело сжалось и дрогнуло, но я не остановилась и сделала другой надрез ещё глубже. Я смотрела, как кровь стекает по моей руке на белоснежную простынь. Вскоре я потеряла сознание. Не знаю, умерла я или нет, но я видела маму, как она зашла в мою комнату и смотрела на меня со злостью, на её лице не было слез, грусти, но когда в комнату зашел папа, то он посмотрел на меня, схватил и начал обнимать настолько сильно, насколько мог. Он увидел на моих руках порезы, побежал за аптечкой и перебинтовал мне руки, но я не просыпалась. Тогда он начал орать на мать, а ей было глубоко пофиг. Папа взял меня на руки приговаривая: «Не умирай, солнышко».
Я смотрела на него и вспоминала всю свою жизнь, я как будто видела фильм. Посмотрев на папу я видела, как он любит меня, а когда смотрела на маму, то видела, что она меня ненавидит. Этот взгляд заставил бы кровь течь в жилах, столько в нем было ненависти. Вот мне пять лет, я с друзьями иду строить шалаш, папа дал мне каску, как настоящему строителю и сказал на дорогу: «Построй самый крутой шалаш, солнышко». Мне 8 лет, Холли уехала в другой город попрощавшись со мной и подарив на память сундук с её любимыми игрушками. Я плакала весь день, так как не хотела, что бы Холли уезжала. Папа поддержал меня теплыми словами.
— Не грусти, солнышко, у тебя будет ещё много таких же друзей как Холли.
Мама же сказала другое.
— Ничего, жить будешь!
10 лет. У меня появились эти вредные веснушки. Сначала они мне так сильно нравились, ведь их было не так много.
Папа сказал мне:
— Теперь ты ещё больше похожа на солнышко! И обнял меня.
Мама сказала, что я похожа на злого тролля с этими веснушками и начала меня мазать кремами, что бы убрать их, но сделала только хуже… Их стало до того больше, они были по всему моему лицу.
12 лет, в школе начали издеваться надо мной. Папа много раз ходил разбираться, а потом начал подбадривать меня нежными словами. «Ничего солнышко, мы справимся с этой проблемой!» Мама ухмыльнулась и села смотреть телевизор.
И вот мне 16. И я только что поняла, что мама меня никогда не любила. А папа мог жизнь за меня отдать. Он положил меня на заднее сиденье в машине, положил под голову подушку и накрыл одеялом. Мать сказала ему, что меня не спасти и он зря старается. А хотя, как я могу называть её матерью! Она мне не мать вовсе. Она просто Кейли. Кейли и никто больше. Вот папа заносит меня в больницу, идет к врачам и истерически плачет. Они положили меня на койку.
Я ожила.
— Папа, я люблю тебя — хриплым голосом ему сказала я.
— Я тоже тебя люблю, солнышко — С улыбкой ответил папа, но он не знал, что ещё мгновение и меня не станет.
Я улыбнулась, обняла его и умерла. Мое тело ещё было теплым. Папа не мог найти места. Я смотрела на него и уже хотела уйти на тот свет, но что-то мне этого не давало. Я перепробовала все возможные варианты и поняла, что ещё не все. Что я не выполнила главное, я не отомстила. В мыслях сладко повторялось это слово один раз за другим.
Я пошла к дому Линси, подойдя к нему я подумала, как буду мстить. Выбрав для себя месть я пошла в её дом. Зайдя в её комнату я увидела как она спит. Взяв ножницы я отстригла ей все волосы. Потом я сожгла их в камине. Пришла очередь её ногтей. На них был красивый маникюр, я взяла ножницы и постригла её ногти так ужасно, а потом я взяла жидкость для снятия лака и вылила её ей на руки. Потом я нашла перекись и вылила ей на лицо. Найдя её юбку, я отрезала на ней заднюю ткань и отрезала на Линси её труселя. Я отмотала время вперед, что бы посмотреть на то, как она увидит себя. Когда она проснулась, то первым делом она помыла лицо даже не смотря в зеркало. Надела на себя одежду она не заметила, что у нее нет сзади юбки, и вообще не заметила отсутствия волос. Тогда я поняла, что будет ещё смешнее. Я пошла за ней, она стала ждать автобуса. Он остановился и когда она вошла, то на нее все смотрели как на посмешище, но она думала, что она шикарна.
Страница 2 из 3
