Здравствуйте. Меня зовут Ксения. Я обычная питерская домохозяйка тридцати двух лет, у меня есть муж, который сутками пропадает на работе, и два сына, одному четыре года, а другому семь месяцев. Эта история произошла с нами несколько месяцев назад.
Добавить в моё избранное
5 мин, 47 сек 1351
Я тоже проснулась от своего оцепенения и попыталась схватить Митю, но Тоня меня опередила. Она вытащила спящего Митю из кроватки, прыгнула на подоконник и вылезла в окно. Я подбежала и увидела, как она сползает вниз, по стене, как паук, держа моего сына в одной руке, и исчезает в подвальном окошке.
— Мама, стьясная бабка унесла Митю!
— Саша, сиди здесь, закрой окно и не открывай никому дверь! Я побежала в подвал.
— Нет, мама, я пойду к Вее Павловне!
— Нет, сынок, пожалуйста, не ходи к ней!
Саша надул губы.
— Нет, пойду.
В первый раз в жизни я отвесила сыну оплеуху.
— Сиди здесь. Только попробуй выйти — удавлю раньше, чем Тоня!
Сын сжался и горько посмотрел на меня, от чего у меня было готово разорваться сердце. Но думать об этом было некогда — я с криками неслась по лестнице в подвал, как была, босиком, в одних трусах и футболке. Мои крики никто не слышал. Или не хотел слышать. В парадной было темно — кажется, во всем доме выключили электричество.
На мое счастье подвал оказался не заперт. Спотыкаясь о трубы, я бродила среди покрытых пылью старинных сводов и кричала. Тусклый свет уличных фонарей едва проникал через крохотные вентиляционные окошки. Мой крик отзывался эхом от сырых стен. Наконец, я увидела узкий ход, в который мог пролезть разве что семилетний ребенок. Я всегда была худенькой, поэтому я смело поползла в него. Тьма была кромешная.
Я ползла и ползла, пока не нащупала небольшую комнату, и в ней две мягких тряпичных кучи. Сжав их руками, я поползла назад и снова онемела от ужаса, когда кто-то схватил меня за ноги и поволок назад. Я кричала, как будто меня резали на куски, но не выпускала свертков из рук. Наконец меня вытащили из хода. В подвале включился свет. За ноги меня вытащила, как выяснилось, Вера Павловна. А недюжинной для дряхлой старушки силой она, однако, обладает. Я посмотрела на свертки в своих руках. В одном из них оказался мирно спящий Митя, а в другом детские туфельки, школьная тетрадка и старинная кукла, у которой выпал один глаз. Вещи крохотной умершей от голода Аси.
— Говорила же я, не открывайте окна и двери, — ворчала Вера Павловна.
— Ваше счастье, что просто утащила в свое логово, а могла бы и съесть, как съела Асю зимой 1941-42 года.
Я не нашлась, что ответить. Босая, вся в пыли и грязи, я поднялась к себе и всю ночь сидела, охраняя сон детей.
С тех пор мы никогда не спим с открытыми окнами и незапертой дверью.
— Мама, стьясная бабка унесла Митю!
— Саша, сиди здесь, закрой окно и не открывай никому дверь! Я побежала в подвал.
— Нет, мама, я пойду к Вее Павловне!
— Нет, сынок, пожалуйста, не ходи к ней!
Саша надул губы.
— Нет, пойду.
В первый раз в жизни я отвесила сыну оплеуху.
— Сиди здесь. Только попробуй выйти — удавлю раньше, чем Тоня!
Сын сжался и горько посмотрел на меня, от чего у меня было готово разорваться сердце. Но думать об этом было некогда — я с криками неслась по лестнице в подвал, как была, босиком, в одних трусах и футболке. Мои крики никто не слышал. Или не хотел слышать. В парадной было темно — кажется, во всем доме выключили электричество.
На мое счастье подвал оказался не заперт. Спотыкаясь о трубы, я бродила среди покрытых пылью старинных сводов и кричала. Тусклый свет уличных фонарей едва проникал через крохотные вентиляционные окошки. Мой крик отзывался эхом от сырых стен. Наконец, я увидела узкий ход, в который мог пролезть разве что семилетний ребенок. Я всегда была худенькой, поэтому я смело поползла в него. Тьма была кромешная.
Я ползла и ползла, пока не нащупала небольшую комнату, и в ней две мягких тряпичных кучи. Сжав их руками, я поползла назад и снова онемела от ужаса, когда кто-то схватил меня за ноги и поволок назад. Я кричала, как будто меня резали на куски, но не выпускала свертков из рук. Наконец меня вытащили из хода. В подвале включился свет. За ноги меня вытащила, как выяснилось, Вера Павловна. А недюжинной для дряхлой старушки силой она, однако, обладает. Я посмотрела на свертки в своих руках. В одном из них оказался мирно спящий Митя, а в другом детские туфельки, школьная тетрадка и старинная кукла, у которой выпал один глаз. Вещи крохотной умершей от голода Аси.
— Говорила же я, не открывайте окна и двери, — ворчала Вера Павловна.
— Ваше счастье, что просто утащила в свое логово, а могла бы и съесть, как съела Асю зимой 1941-42 года.
Я не нашлась, что ответить. Босая, вся в пыли и грязи, я поднялась к себе и всю ночь сидела, охраняя сон детей.
С тех пор мы никогда не спим с открытыми окнами и незапертой дверью.
Страница 2 из 2
