История о том, что видят и знают дети, и при каких условиях этот дар остаётся на всю жизнь. Все, что здесь описано, произошло со мной. До сих пор сомневаюсь, кто же я есть, ищу собратьев по (не) счастью. История первая, не самая мистическая, и пока что с метро не связанная.
Добавить в моё избранное
7 мин, 35 сек 1287
Мне было года 3. В нашем подъезде умерла бабушка-ведунья. Так вышло, что ее квартира граничила с нашей стенка к стенке, в общем, соседями были мы с ней. Много странного и дурного принесла бабка в нашу семью, как умирала — это отдельная песня, может быть, когда-нибудь я расскажу и об этом, а сейчас рассказ о другом.
До самой ее смерти в нашей семье не знали, что она ведьма. Это нам сказали уже после похорон. Так что отношения с ней у нас были по-соседски теплые, и не было ничего удивительного в том, что мы пошли «провожать» ее вместе со всем подъездом. Только вот мама никак не могла подобрать слова, чтобы объяснить мне, трехлетней, куда делась добрая бабушка-соседка. Ребенок, всё-таки. Как-то неловко ей было, что ли, говорить о смерти с человечком, который сам-то едва жить начал. К ее удивлению и облегчению, по ее словам, я все поняла и так, без лишних вопросов, как будто знала, о чём на самом деле идёт речь.
Я играла в кубики, мама подошла ко мне и сказала:
— Мне надо ненадолго отойти, проводить бабу Маню в «последний путь».
Я подняла на нее, как она говорит, серьезный взгляд и сказала только:
— Это очень далеко.
Ну и все, мама поспешно с этим согласилась и пошла на крыльцо, где уже вокруг гроба собрались соседи. А вопросов я больше не задавала.
Тогда мама подумала, что дети, наверное, и правда видят и понимают куда больше, чем взрослые.
История вторая.
Август 2000-го. Тут важно обозначить, что все события происходили в Москве, что будет иметь значение и для третьей истории. Мне в том году было 7 лет, уже школьница, что-то думающий и соображающий ребенок, а не зелёная пипетка. Хотя событий именно того дня я напрочь не помню и записываю опять-таки со слов мамы.
Мобильники тогда ещё только появлялись и были далеко не у всех. Вот и у моих родителей их не было. Моя мама захотела съездить на Пушкинскую, купить что-то в местном переходе в торговых палатках. А в нулевые там был ого-го какой базар, не то что щас, ну, собственно, классика для любого подземного перехода. Вернуться она планировала быстро, буквально прошвырнуться туда-сюда, поэтому звонить домой она не стала. Но тут телефон зазвонил сам. Это ей звонила я.
— Мааам, ты идёшь домой? — вот такой от меня поступил странный вопрос.
— Я на Пушкинскую заскочу, куплю кое-что и приеду.
— Нет, езжай сразу домой, — я уже начала заводиться.
В целом, причина моих капризов была совершенно не ясна. От центра до дома ехать 20 минут на метро, маме с работы заскочить туда ну минут 10-15. Лично для меня разницы не было никакой, придет она на 15 минут раньше или позже. Но я продолжала настаивать, и упорство мое было так велико, что в буйстве каприза я уже даже начала плакать. В итоге она согласилась:
— Ладно, что там у тебя случилось, сейчас приеду!
А когда пришла домой… то, включив телевизор, узнала, что в то время, когда она по своим намерениям стояла бы около палаток, там прогремел взрыв. Это был теракт 8 августа 2000 г.
Третья история, кульминация всего предыдущего. Пересекается со второй, потому что тоже связана со взрывами в метро.
В 2010 году в начале марта я, уже почти выпускница школы, неудачно поскользнулась во дворе дома и упала навзничь. Диагноз — сотрясение мозга средней степени тяжести. По выписке из больницы да по закрытию больничного врач назначил мне МРТ головного мозга в качестве профилактики. Это была предыстория.
Записались мы в Боткинскую, что на Беговой, МРТ в 8.30 утра 29 марта. Ессно, ехать с пересадкой на Лубянке. Кто в теме, уже точно понимает, о чем пойдет речь, да?
В общем, тогда все как-то с самого утра не заладилось. Мы договорились ехать с мамой, она тогда жила отдельно и ввиду каких-то причин немного замешкалась. Выйдя из дома, я ей позвонила, уже тогда немного нервная то ли из-за раннего подъема, то ли из-за страха неизвестности, я ведь ещё ни разу не делала МРТ и не знала, что это такое.
— Ты уже вышла? — спрашиваю.
— Сейчас оденусь… нет, ещё не вышла, да время ещё есть.
— Давай побыстрей, надо быстрее, как можно быстрее, успеть надо, — сказала я тоже очень быстро, слова вылетали как-то сами по себе.
Мы жили на разных улицах, но на одной станции метро, в пешей доступности. Так что мои понукания значительно ускорили процесс, и это, наверное, спасло нам жизни.
На станции мы увидели, как перед нами в сторону центра проехал вагон, полный милиции — в него мы сесть не успели, сели в следующий. И тут мама мне говорит:
— Ты чего так за сумку держишься? Не переживай, МРТ не страшно.
А у меня была сумка из серии «верните мне мой 2007-й» на длинном ремне через плечо и со значками еще. Вот в этот ремень я и впилась, сама того не замечая, белыми руками.
— Не знаю… страшно как-то, — сказала я.
А чего ещё сказать? Я не могла объяснить свои чувства.
До самой ее смерти в нашей семье не знали, что она ведьма. Это нам сказали уже после похорон. Так что отношения с ней у нас были по-соседски теплые, и не было ничего удивительного в том, что мы пошли «провожать» ее вместе со всем подъездом. Только вот мама никак не могла подобрать слова, чтобы объяснить мне, трехлетней, куда делась добрая бабушка-соседка. Ребенок, всё-таки. Как-то неловко ей было, что ли, говорить о смерти с человечком, который сам-то едва жить начал. К ее удивлению и облегчению, по ее словам, я все поняла и так, без лишних вопросов, как будто знала, о чём на самом деле идёт речь.
Я играла в кубики, мама подошла ко мне и сказала:
— Мне надо ненадолго отойти, проводить бабу Маню в «последний путь».
Я подняла на нее, как она говорит, серьезный взгляд и сказала только:
— Это очень далеко.
Ну и все, мама поспешно с этим согласилась и пошла на крыльцо, где уже вокруг гроба собрались соседи. А вопросов я больше не задавала.
Тогда мама подумала, что дети, наверное, и правда видят и понимают куда больше, чем взрослые.
История вторая.
Август 2000-го. Тут важно обозначить, что все события происходили в Москве, что будет иметь значение и для третьей истории. Мне в том году было 7 лет, уже школьница, что-то думающий и соображающий ребенок, а не зелёная пипетка. Хотя событий именно того дня я напрочь не помню и записываю опять-таки со слов мамы.
Мобильники тогда ещё только появлялись и были далеко не у всех. Вот и у моих родителей их не было. Моя мама захотела съездить на Пушкинскую, купить что-то в местном переходе в торговых палатках. А в нулевые там был ого-го какой базар, не то что щас, ну, собственно, классика для любого подземного перехода. Вернуться она планировала быстро, буквально прошвырнуться туда-сюда, поэтому звонить домой она не стала. Но тут телефон зазвонил сам. Это ей звонила я.
— Мааам, ты идёшь домой? — вот такой от меня поступил странный вопрос.
— Я на Пушкинскую заскочу, куплю кое-что и приеду.
— Нет, езжай сразу домой, — я уже начала заводиться.
В целом, причина моих капризов была совершенно не ясна. От центра до дома ехать 20 минут на метро, маме с работы заскочить туда ну минут 10-15. Лично для меня разницы не было никакой, придет она на 15 минут раньше или позже. Но я продолжала настаивать, и упорство мое было так велико, что в буйстве каприза я уже даже начала плакать. В итоге она согласилась:
— Ладно, что там у тебя случилось, сейчас приеду!
А когда пришла домой… то, включив телевизор, узнала, что в то время, когда она по своим намерениям стояла бы около палаток, там прогремел взрыв. Это был теракт 8 августа 2000 г.
Третья история, кульминация всего предыдущего. Пересекается со второй, потому что тоже связана со взрывами в метро.
В 2010 году в начале марта я, уже почти выпускница школы, неудачно поскользнулась во дворе дома и упала навзничь. Диагноз — сотрясение мозга средней степени тяжести. По выписке из больницы да по закрытию больничного врач назначил мне МРТ головного мозга в качестве профилактики. Это была предыстория.
Записались мы в Боткинскую, что на Беговой, МРТ в 8.30 утра 29 марта. Ессно, ехать с пересадкой на Лубянке. Кто в теме, уже точно понимает, о чем пойдет речь, да?
В общем, тогда все как-то с самого утра не заладилось. Мы договорились ехать с мамой, она тогда жила отдельно и ввиду каких-то причин немного замешкалась. Выйдя из дома, я ей позвонила, уже тогда немного нервная то ли из-за раннего подъема, то ли из-за страха неизвестности, я ведь ещё ни разу не делала МРТ и не знала, что это такое.
— Ты уже вышла? — спрашиваю.
— Сейчас оденусь… нет, ещё не вышла, да время ещё есть.
— Давай побыстрей, надо быстрее, как можно быстрее, успеть надо, — сказала я тоже очень быстро, слова вылетали как-то сами по себе.
Мы жили на разных улицах, но на одной станции метро, в пешей доступности. Так что мои понукания значительно ускорили процесс, и это, наверное, спасло нам жизни.
На станции мы увидели, как перед нами в сторону центра проехал вагон, полный милиции — в него мы сесть не успели, сели в следующий. И тут мама мне говорит:
— Ты чего так за сумку держишься? Не переживай, МРТ не страшно.
А у меня была сумка из серии «верните мне мой 2007-й» на длинном ремне через плечо и со значками еще. Вот в этот ремень я и впилась, сама того не замечая, белыми руками.
— Не знаю… страшно как-то, — сказала я.
А чего ещё сказать? Я не могла объяснить свои чувства.
Страница 1 из 2
