Кажется, словно вся напряжённость собралась именно здесь, в этом кабинете, витая серой птицей под сводами потолка. От взмахов её сильных крыльев, он весь покрыт трещинами, такими же кривыми и длинными, как и трещины в моих костях.
Добавить в моё избранное
12 мин, 26 сек 18409
Я лишь одёрнула занавеску, глядя на её окно. Было слишком рано, я знала, что она ещё спит. Дождь барабанил в окно, убаюкивая меня этим монотонным потрескиванием. Не зная чем заняться, я села вновь перечитывать наши первые послания.
«Я очень люблю кошек» — писала Саманта:«Моей любимицей была одна персиковая кошечка, которую я назвала Лаки. Пока она жила у нас, то мне всегда было весело и я верила, что она приносит мне удачу. Лаки была самым милым созданием на земле: она спала со мной, убаюкивала своим мурлыканьем, провожала в школу. Мы были настоящими друзьями. Однажды она исчезла и с тех пор удача покинула меня. На уроке мне ужасно защемило в сердце и я упала без сознания. А потом меня забрали в этот центр, но врачи говорят, что реабилитация не поможет и нужно делать операцию. Я скучаю по Лаки… Иногда мне не хватает этого тёплого комочка, греющего душу…».
Отложив печальное письмо в сторону, бросив взгляд на её окно. В какой-то момент пока я сидела, ко мне неожиданно пришла та самая мысль, потерянная мной ещё в самом начале: «Ведь есть люди, кому ещё хуже, чем мне…».
Обернувшись, глянув на свои разбросанные вещи, незаправленную постель, я вдруг поняла, что надежда всегда была рядом со мной. Надежда, которую я так отталкивала… или та, которая улетала сама? Я не видела птицу уже больше нескольких недель, что если… Нет, не может быть.
В дверь постучались. Заглянувшая внутрь медсестра удивилась тому, что я не сплю.
— Я хочу вылечиться, — пробормотала я своим мыслям.
— Что? — недоумевая, произнесла медсестра.
— Я хочу вылечиться, — уже громче сказала я, как-то не веря своим словам.
— Что ты хочешь? — медсестра, похоже, была в шоке, услышав такое от самого пессимистичного пациента.
— Вылечиться! — громко прокричала я, без тени злости, смеясь и плача одновременно.
Лицо медсестры выражало удивление, наравне с испугом.
Всё утро и весь вечер я пробыла у врачей, будучи благодарным пациентом и как паинька, слушая их. Доктора очень долго осматривали мои ноги, после чего отвели в кабинет с довольно странным аппаратом. Они проводили по моим ногам небольшие разряды тока, поначалу вызывавшие лишь щекотку. В конце доктора сказали, что они сумеют поставить меня на ноги и что через какое-то время я пойду…
Я мчалась в свою комнату со всей возможной скоростью коляски, от чего остальные покойники разъезжались в стороны, как-то странно глядя в мою сторону. Я спешила, чтобы сообщить Саманте эту радостную новость. Ворвавшись в комнату, я немного растерялась, найдя на полу кривой, помятый самолётик, видимо залетевший во время проветривания комнаты. Осторожно раскрыв его, я прочла следующее послание…
«Здравствуй, дорогая подруга. Я очень надеялась поговорить с тобой, но мой первый самолётик сдуло куда-то ветром и я подумала, что ты отдыхаешь. Я хотела тебе кое в чём признаться… Я соврала по поводу операции. В реабилитационном центре я уже несколько месяцев, меня поместили сюда по собственной просьбе. Так я решила прожить свой оставшийся срок, среди таких же, как сама… Спасибо тебе за время, проведённое со мной — эти дни были настоящим подарком для меня. Ведь ты относилась ко мне как к равной и, не зная о моей болезни, продолжала общаться со мной. Именно это и нужно было мне сейчас — поддержка, а не жалость. Прости, что обманула тебя, просто я всегда мечтала иметь настоящую подругу. Хоть на короткое время, но узнать, что такое дружба. Я рада, что встретила именно тебя. С любовью, Саманта».
Слёзы лились у меня по щекам, падая на несчастный листок смятой бумаги. Если бы… если бы я не уехала сегодня к докторам — я бы поговорила с ней, я бы могла сделать её счастливее!
— Саманта, — произносила её имя, давясь всхлипами.
Прижимая к ноющей груди влажными руками листок, я пообещала, что обязательно вылечусь. Не ради себя, а ради неё. Ради её памяти.
Несколько недель я упорно продолжала ходить на процедуры, рьяно добиваясь хоть малейших изменений. И вот, наконец, пришёл тот день, когда я решилась пойти…
Меня держали под руки на твёрдой земле. Лишь только чужие руки отпустили меня, вся тяжесть, словно расплавленный металл, перелилась на ноги. Пошатнувшись, сделав несколько шагов, я упала на стену, чувствуя, как мои ноги подкашиваются, ослабевая. Сползая по стенке со слезами в глаза, я не желала сдаваться, решая попробовать вновь через несколько недель.
Сидя в своей камере, я глядела в потолок, цепляясь за подлокотники кресла-каталки. Ещё немного и, кажется, что из глаз посыплется песок, но я поклялась, что не моргну, если не увижу…
Синие крылья взмахнули, раскрываясь настолько широко, что охватили весь потолок. Я моргнула, чувствуя, как глаза сразу же неумолимо защепило. Могучая тень дрогнула, несколько раз вспорхнув на потолке.
— Подожди, подожди ещё немного…
Я подкатилась ближе к окну, распахивая его, чувствуя, как ветер ерошит волосы.
«Я очень люблю кошек» — писала Саманта:«Моей любимицей была одна персиковая кошечка, которую я назвала Лаки. Пока она жила у нас, то мне всегда было весело и я верила, что она приносит мне удачу. Лаки была самым милым созданием на земле: она спала со мной, убаюкивала своим мурлыканьем, провожала в школу. Мы были настоящими друзьями. Однажды она исчезла и с тех пор удача покинула меня. На уроке мне ужасно защемило в сердце и я упала без сознания. А потом меня забрали в этот центр, но врачи говорят, что реабилитация не поможет и нужно делать операцию. Я скучаю по Лаки… Иногда мне не хватает этого тёплого комочка, греющего душу…».
Отложив печальное письмо в сторону, бросив взгляд на её окно. В какой-то момент пока я сидела, ко мне неожиданно пришла та самая мысль, потерянная мной ещё в самом начале: «Ведь есть люди, кому ещё хуже, чем мне…».
Обернувшись, глянув на свои разбросанные вещи, незаправленную постель, я вдруг поняла, что надежда всегда была рядом со мной. Надежда, которую я так отталкивала… или та, которая улетала сама? Я не видела птицу уже больше нескольких недель, что если… Нет, не может быть.
В дверь постучались. Заглянувшая внутрь медсестра удивилась тому, что я не сплю.
— Я хочу вылечиться, — пробормотала я своим мыслям.
— Что? — недоумевая, произнесла медсестра.
— Я хочу вылечиться, — уже громче сказала я, как-то не веря своим словам.
— Что ты хочешь? — медсестра, похоже, была в шоке, услышав такое от самого пессимистичного пациента.
— Вылечиться! — громко прокричала я, без тени злости, смеясь и плача одновременно.
Лицо медсестры выражало удивление, наравне с испугом.
Всё утро и весь вечер я пробыла у врачей, будучи благодарным пациентом и как паинька, слушая их. Доктора очень долго осматривали мои ноги, после чего отвели в кабинет с довольно странным аппаратом. Они проводили по моим ногам небольшие разряды тока, поначалу вызывавшие лишь щекотку. В конце доктора сказали, что они сумеют поставить меня на ноги и что через какое-то время я пойду…
Я мчалась в свою комнату со всей возможной скоростью коляски, от чего остальные покойники разъезжались в стороны, как-то странно глядя в мою сторону. Я спешила, чтобы сообщить Саманте эту радостную новость. Ворвавшись в комнату, я немного растерялась, найдя на полу кривой, помятый самолётик, видимо залетевший во время проветривания комнаты. Осторожно раскрыв его, я прочла следующее послание…
«Здравствуй, дорогая подруга. Я очень надеялась поговорить с тобой, но мой первый самолётик сдуло куда-то ветром и я подумала, что ты отдыхаешь. Я хотела тебе кое в чём признаться… Я соврала по поводу операции. В реабилитационном центре я уже несколько месяцев, меня поместили сюда по собственной просьбе. Так я решила прожить свой оставшийся срок, среди таких же, как сама… Спасибо тебе за время, проведённое со мной — эти дни были настоящим подарком для меня. Ведь ты относилась ко мне как к равной и, не зная о моей болезни, продолжала общаться со мной. Именно это и нужно было мне сейчас — поддержка, а не жалость. Прости, что обманула тебя, просто я всегда мечтала иметь настоящую подругу. Хоть на короткое время, но узнать, что такое дружба. Я рада, что встретила именно тебя. С любовью, Саманта».
Слёзы лились у меня по щекам, падая на несчастный листок смятой бумаги. Если бы… если бы я не уехала сегодня к докторам — я бы поговорила с ней, я бы могла сделать её счастливее!
— Саманта, — произносила её имя, давясь всхлипами.
Прижимая к ноющей груди влажными руками листок, я пообещала, что обязательно вылечусь. Не ради себя, а ради неё. Ради её памяти.
Несколько недель я упорно продолжала ходить на процедуры, рьяно добиваясь хоть малейших изменений. И вот, наконец, пришёл тот день, когда я решилась пойти…
Меня держали под руки на твёрдой земле. Лишь только чужие руки отпустили меня, вся тяжесть, словно расплавленный металл, перелилась на ноги. Пошатнувшись, сделав несколько шагов, я упала на стену, чувствуя, как мои ноги подкашиваются, ослабевая. Сползая по стенке со слезами в глаза, я не желала сдаваться, решая попробовать вновь через несколько недель.
Сидя в своей камере, я глядела в потолок, цепляясь за подлокотники кресла-каталки. Ещё немного и, кажется, что из глаз посыплется песок, но я поклялась, что не моргну, если не увижу…
Синие крылья взмахнули, раскрываясь настолько широко, что охватили весь потолок. Я моргнула, чувствуя, как глаза сразу же неумолимо защепило. Могучая тень дрогнула, несколько раз вспорхнув на потолке.
— Подожди, подожди ещё немного…
Я подкатилась ближе к окну, распахивая его, чувствуя, как ветер ерошит волосы.
Страница 3 из 4
