Итак, летом 1986 года мне было 16 лет, и я готовился перейти в выпускной класс. Это было последнее безмятежное лето, в следующем году мне предстояли выпускные экзамены, поступление в институт и сопряжённые с этим хлопоты и суета. Так вышло, что с планировавшейся поездкой на море пришлось ждать до августа — раньше отпуска маме не давали. Поэтому на семейном совете было решено отправить меня в деревню.
Добавить в моё избранное
8 мин, 40 сек 14360
Бабушка, которой и принадлежал когда-то дом в деревне под Рязанью, куда меня собирались отправить, умерла, когда мне было всего 4 года, но у мамы осталось три сестры. Тётя Женя, тётя Катя и тётя Шура. Тётя Женя вышла замуж и уехала работать в Кишинёв, тётя Катя с мужем жила на северах, а тётя Шура, по праву считавшаяся в семье чудачкой, с воодушевлением восприняла идею вернуться жить в деревню, где она провела всё детство. На её удачу, в местной школе освободилось место учителя биологии, коим моя тётка как раз и была.
В деревне тётке Шуре очень нравилось. Мы с мамой приезжали к ней редко, потому что меня чаще всего отправляли на лето в пионерлагерь, а мама деревенскую жизнь как-то не жаловала. О тех редких визитах у меня остались только приятные воспоминания. Мы с тётей Шурой всегда были особенно близки, маме впору было ревновать. Даже своё имя, Лёва, я получил именно от тётки.
Тётка была очень начитанной и знала уйму интересных вещей. Она научила меня разбираться в лесных и садовых травах, различать голоса птиц. Она рассказала мне о Короле Артуре и рыцарях Круглого Стола, с помощью камешков и шишек наглядно продемонстрировала ход Куликовской битвы и Бородинского сражения. И именно она научила меня ориентироваться в лесу.
Лес я любил и совершенно не боялся его даже ночью именно благодаря тёте Шуре.
Так вот, вернёмся в восемьдесят шестой год.
Весь июнь я блаженствовал, с раннего утра до позднего вечера пропадая с приятелями в окрестностях деревни. До синих губ плавал в пруду, загорал, носился по лугам на велосипеде. Ходил и в лес, но никогда не забирался особенно далеко.
И вот как-то раз пришла мне в голову идея — дойти до соседней деревни Сосново через лес. Опробовать, так сказать, свои навыки ориентировки в лесу. Тётка, естественно, была не против этой затеи. Выдала мне компас, карту и сухой паёк, дала ещё общие указания по поведению в лесу и отпустила. Надо сказать, что места у нас всегда были тихие, да и лес не такой уж глухой, а диких зверей почти не было. Хотя сам я не уверен, что на месте тёти Шуры отпустил бы 16-летнего городского раздолбая одного в такое путешествие. Но тётка у меня, как я уже говорил, была чудачкой и сорвиголовой.
Сначала всё было просто отлично — я преодолел половину пути без приключений, встретил все указанные тёткой ориентиры и был уверен в том, что примерно через полтора часа буду на месте. Под ногами упруго пружинил влажный зелёный мох, где-то стучал дятел и куковала кукушка. Пахло хвоей, сосновой смолой и немного грибами. Меня окружал уютный зелёный полумрак, а над головой шумели на ветру сосны. Я жалел, что не взял из дому фотоаппарат — вот бы отличные кадры получились для школьной стенгазеты.
А вот потом что-то пошло не так. Вместо того, чтобы редеть и светлеть, как я ожидал, лес наоборот становился всё темнее, мрачнее и гуще. Всё чаще попадались мне старые ели и заросли папоротника. Лес затих, не было слышно ни птиц, ни зверей. Зато появились настоящие полчища комаров, от которых не спасал даже предусмотрительно взятый с собой гвоздичный одеколон. Ещё и компас вёл себя очень странно, мягко говоря — стрелка то вертелась, как бешеная, то замирала и не реагировала ни на какие мои движения. Что-то подсказывало мне, что я заблудился. Но как? Ведь я шёл строго по карте и компасу! Но мне ничего не оставалось, кроме как идти. Не садиться же в мох и не звать маму, действительно.
Пытаясь побороть мерзкое липкое ощущение беспомощности и страха, я двинулся дальше. Через полчаса пути лес внезапно поредел, и я вышел на протоптанную тропу. Странно, тётка ни о чём таком не говорила. Но тропа это в любом случае хорошо, куда-нибудь, да выведет, а там разберёмся.
И действительно — вывела.
Я оказался на большой поляне, на которой расположился посёлок. Не тот, к которому я шёл, конечно, но полный людей, а значит — мне подскажут дорогу, а может, даже и подвезут.
По посёлку, занятые своими делами, сновали люди. Меня удивило, что все они были одеты как-то очень уж несовременно. В тёткиной деревне так одевались только совсем уж древние бабки с дедками. В памяти всплыли фотографии времён Великой Отечественной. Ну, в конце концов, какая мне разница, как они одеты? Я постучался в ближайший ко мне дом. Открыл старый дед, чем-то похожий на Деда Мороза, которого приглашали к нам в детсадик — высокий, крепкий, с белоснежной пышной бородой. Дед вопросительно уставился на меня.
— Простите, я из Тетеревков, шёл в Сосново и заблудился вот немного. А вы не подскажете, пожалуйста, как мне отсюда до Сосново добраться побыстрее? Вечереет уже.
Дед тяжело вздохнул, нахмурился и ответил, помедлив:
— Соснова никакого я не знаю, там леса дальше глухие. А у нас тут Носово.
Странный дед, подумалось мне тогда. Сосново давненько уже построили, должен же знать. Говорит складно, держится уверенно, на выжившего из ума не похож. Ну, мало ли…
В деревне тётке Шуре очень нравилось. Мы с мамой приезжали к ней редко, потому что меня чаще всего отправляли на лето в пионерлагерь, а мама деревенскую жизнь как-то не жаловала. О тех редких визитах у меня остались только приятные воспоминания. Мы с тётей Шурой всегда были особенно близки, маме впору было ревновать. Даже своё имя, Лёва, я получил именно от тётки.
Тётка была очень начитанной и знала уйму интересных вещей. Она научила меня разбираться в лесных и садовых травах, различать голоса птиц. Она рассказала мне о Короле Артуре и рыцарях Круглого Стола, с помощью камешков и шишек наглядно продемонстрировала ход Куликовской битвы и Бородинского сражения. И именно она научила меня ориентироваться в лесу.
Лес я любил и совершенно не боялся его даже ночью именно благодаря тёте Шуре.
Так вот, вернёмся в восемьдесят шестой год.
Весь июнь я блаженствовал, с раннего утра до позднего вечера пропадая с приятелями в окрестностях деревни. До синих губ плавал в пруду, загорал, носился по лугам на велосипеде. Ходил и в лес, но никогда не забирался особенно далеко.
И вот как-то раз пришла мне в голову идея — дойти до соседней деревни Сосново через лес. Опробовать, так сказать, свои навыки ориентировки в лесу. Тётка, естественно, была не против этой затеи. Выдала мне компас, карту и сухой паёк, дала ещё общие указания по поведению в лесу и отпустила. Надо сказать, что места у нас всегда были тихие, да и лес не такой уж глухой, а диких зверей почти не было. Хотя сам я не уверен, что на месте тёти Шуры отпустил бы 16-летнего городского раздолбая одного в такое путешествие. Но тётка у меня, как я уже говорил, была чудачкой и сорвиголовой.
Сначала всё было просто отлично — я преодолел половину пути без приключений, встретил все указанные тёткой ориентиры и был уверен в том, что примерно через полтора часа буду на месте. Под ногами упруго пружинил влажный зелёный мох, где-то стучал дятел и куковала кукушка. Пахло хвоей, сосновой смолой и немного грибами. Меня окружал уютный зелёный полумрак, а над головой шумели на ветру сосны. Я жалел, что не взял из дому фотоаппарат — вот бы отличные кадры получились для школьной стенгазеты.
А вот потом что-то пошло не так. Вместо того, чтобы редеть и светлеть, как я ожидал, лес наоборот становился всё темнее, мрачнее и гуще. Всё чаще попадались мне старые ели и заросли папоротника. Лес затих, не было слышно ни птиц, ни зверей. Зато появились настоящие полчища комаров, от которых не спасал даже предусмотрительно взятый с собой гвоздичный одеколон. Ещё и компас вёл себя очень странно, мягко говоря — стрелка то вертелась, как бешеная, то замирала и не реагировала ни на какие мои движения. Что-то подсказывало мне, что я заблудился. Но как? Ведь я шёл строго по карте и компасу! Но мне ничего не оставалось, кроме как идти. Не садиться же в мох и не звать маму, действительно.
Пытаясь побороть мерзкое липкое ощущение беспомощности и страха, я двинулся дальше. Через полчаса пути лес внезапно поредел, и я вышел на протоптанную тропу. Странно, тётка ни о чём таком не говорила. Но тропа это в любом случае хорошо, куда-нибудь, да выведет, а там разберёмся.
И действительно — вывела.
Я оказался на большой поляне, на которой расположился посёлок. Не тот, к которому я шёл, конечно, но полный людей, а значит — мне подскажут дорогу, а может, даже и подвезут.
По посёлку, занятые своими делами, сновали люди. Меня удивило, что все они были одеты как-то очень уж несовременно. В тёткиной деревне так одевались только совсем уж древние бабки с дедками. В памяти всплыли фотографии времён Великой Отечественной. Ну, в конце концов, какая мне разница, как они одеты? Я постучался в ближайший ко мне дом. Открыл старый дед, чем-то похожий на Деда Мороза, которого приглашали к нам в детсадик — высокий, крепкий, с белоснежной пышной бородой. Дед вопросительно уставился на меня.
— Простите, я из Тетеревков, шёл в Сосново и заблудился вот немного. А вы не подскажете, пожалуйста, как мне отсюда до Сосново добраться побыстрее? Вечереет уже.
Дед тяжело вздохнул, нахмурился и ответил, помедлив:
— Соснова никакого я не знаю, там леса дальше глухие. А у нас тут Носово.
Странный дед, подумалось мне тогда. Сосново давненько уже построили, должен же знать. Говорит складно, держится уверенно, на выжившего из ума не похож. Ну, мало ли…
Страница 1 из 3
