Будни психиатрии

— Тихо спросил я сам себя и пошел дальше.

Проходя по узкому проходу, между коек, я смотрел на мужчин. Кто-то сидел, прижав колени к себе, кто-то заправлял свою постель, и что-то бормотал. Кто меня всего удивил, так это все тот же бедолага, который не вставал с постели, уставившись в потолок.

Медленно и мучительно, я все же добрался до деревянного столика. Облокотившись на него рукой, я посмотрел на женщину в халате, но та даже не подняла глаз, а просто читала какой-то журнал.

— Простите, где я нахожусь?

— Сквозь боль в голове спросил я.

— Пономаренко, вернитесь к своей койке!

— Со строгостью в голосе ответила она.

— Я прошу, ответе мне.

— Ах, теперь ты просишь? А не помнишь как ты вчера орал на всех трехэтажным матом и требовал вернуть тебя к дружкам!

— Она все же оторвала взгляд от глянцевой страницы.

— Нет, не помню. Я вообще плохо помню вчерашний день.

— А теперь вернись на свою кровать! Немедленно!

— Она чуть ли не кричала на меня. Ее голос был очень звонким и пронзительным, от чего у меня еще больше разболелась голова.

— Хорошо, вернусь. Но можно мне хотя бы таблетку от головы?

— Ничем не могу помочь.

— Ответила она и опять уставилась в журнал.

Я смотрел на нее еще секунд пять, но ответного взгляда не было. Ясно, она мне не помощник. Я повернулся в сторону палаты и оглядел всех, никто даже и не думал на меня смотреть, все занимались своими делами. От кого же тут узнать правду? Кто может ответить на терзающий вопрос. И тут я увидел того мужчину, который первый заговорил со мной. Он сидел, облокотившись на спинку койки, и читал книгу. Наверное, с ним можно поговорить. Медленно я начал подходить к нему.

Делая каждый шаг, я нарочито смотрел на поседевшего кудрявого мужчину. Ответа, конечно, не было, но я знал, что он видит, как я направляюсь к нему. Еще было видно по его лицу, что он не хотел ни с кем разговаривать, особенно с наглым новеньким, то есть со мной. Но мне было плевать на его намеренья, может это был еще хмель в голове, может я действительно такой наглый, но все что я хотел это узнать где я. С трудом я добрался до его лежака и выпрямись, смотрел на него.

— Ну чего тебе?

— Не отрывая глаз от книги, спросил он.

— Я вижу, что вы тут более-менее адекватный…

— С чего ты это взял?

— Не дав договорить, перебил мужчина.

— Я такой же, как и все, только не подаю виду.

— Но как же?

— Я удивился.

— Вы не бормочите, не пускаете слюни в потолок!

— Внешность обманчива. А теперь, будь добр, заправь постель.

— Что простите!

— С еще большим удивлением спросил я.

— Заправь постель!

— На всю комнату заорал он, оторвавшись от книги.

Такого поведения я ни как не ожидал и сделал шаг назад. Мужчина смотрел на меня как голодный лев на полуживую газель.

— Алик, пожалуйста, успокойся.

— Послышался женский голос со стороны коридора.

— А вам молодой человек, стоит прислушаться к его просьбе.

— Да, что тут, черт возьми, твориться!

— Так же громко закричал я.

Но в ответ мужчина и женщина за столом уткнулись обратно в свое чтение.

Стоять и таращится на этого Алика смысла не было, поэтому я направился к своему лежаку. Пройдя по косой, я облокотился на спинку. И только тогда я заметил, что под моей подушкой виднелся край целлофанового пакета. Пройдя к нему, я откинул подушку и увидел, что в этом пакете лежали мыло, зубная щетка, туалетная бумага и небольшое полотенце для рук. Значит, меня забрали из дома, так как я узнал этот тряпочный квадрат. Но еще это означало, что я тут надолго, но в тот момент я этого не сообразил. Не разворачивая пакет, я положил его обратно.

За окном потихоньку вставало солнце, и я увидел заснеженные горы. Они поднимались ввысь, будто четыре седовласых великана. Подножье этих гор закрывало здание, что стояло за двориком больницы. В прочем этот дворик был не большой, от силы четыре сотки. Заполоняли эти сотки, яблони и березы. По росту этих деревьев я смекнул, что нахожусь на третьем или четвертом этаже. Любоваться видом из окна мне не очень хотелось. Мне даже стал противен этот вид, там такая умиротворенность, а я здесь в четырех стенах, да и еще с какими-то психами!

Я встал, немного потянулся и ощутил прилив похмелья. Дрожь в руках, боль в голове, все навалилось с еще большей силой. Не найдя другого выхода, я опять рухнулся на кровать. Что же делать? Точно! Если этот мужик кричал «Заправь койку» может, после этого он заговорит со мной? Я медленно поднялся и как умел, а точнее как мог, начал заправлять постель.

— Красный… Красный… Стой, там красный.

— Послышался голос за спиной.

Я повернулся. Тот же парень лежал не шевелясь.