Нити безумия

— Кот оставил такой глубокий порез? Да ещё и такой огромный?

— Какая разница, лучше перебинтуй мне ногу, пожалуйста.

Отец искал бинт около двадцати минут. За это время рана на ноге уже перестала кровоточить. Кровь свернулась. Бинт я всё-таки наложил. Хотя уже не видел в нём смысла.

На следующую ночь «Сфинкс» не появился. Я даже удивиться успел. Но«Сфинкс» не появился ни завтра, ни через месяц, ни через год. Он исчез. Исчез, чтобы вернуться также неожиданно, как и появился. Прошло десять лет. Я закончил одиннадцатый класс. Тогда мы были на выпускном. Время шло весело. Мы с Ромой (тот самый друг, которому я хотел показать«Сфинкса») поднялись на чердак. Там был наш тайник с хлопушками. Мы собирались бомбануть одну их на церемонии прощания. Тогда-то в окно чердака мы увидели, стоящего на улице «Сфинкса». Мгновенно Рома встал на ноги и убежал (позже его нашли обезглавленным на одной из дорог). Мой давний «друг» держал в руке табличку с надписью:«Ты кое-кого забыл дома». Я сразу понял, о чём он. Отец мой остался дома из-за простуды. Сразу-же, как только я его заметил, «Сфинкс» исчез. Я немедля побежал, что есть силы домой. Я бежал из школы, как убийца от плахи. Я бежал, нарушая все мыслимые правила дорожного движения (и как только меня тогда не сбили?). Я ворвался в дом. Отец не отзывался. Я начал искать его и нашёл. Руку и ногу я нашёл в ванной. Вторую руку в туалете. Вторую ногу на кухне. В моей комнате я нашёл туловище и голову. На стене красовалась кровавая надпись:«Ты воплотил своё безумие в жизнь, теперь ты будешь одинок до конца своих дней». Я не понимал, что это значит. Хотя, скорее, отказывался понимать. Шоковое состояние не покидало меня…

Спустя два года я вернулся в норму. Поступил, нашёл девушку, подрабатывал в ресторане. Царапина, которую оставил на мне «Сфинкс» никак не заживала. Наоборот, она стала синей, как лазурь. Сам«Сфинкс» меня больше не беспокоил. Долго я жил счастливо. Меня заботило только одно. Мои ногти вырастали в безумном темпе. Я их стриг, но они росли ещё быстрее, чем раньше. Девушка моя, увидев это, ушла от меня. Я начал лысеть. Волосы выпадали везде: на голове, на руках, на ногах. Я начал бледнеть. Причём цвет моей кожи был даже не бледный, а белоснежный. Глаза мои пропали. Их просто не было. Зубы заострились. Мне было страшно выходить на улицу. Я думал недолго. Открыв окно своего четвёртого этажа, я прыгнул. Прыжок. Падение. Я не умер. Я очнулся в доме какого-то мальчонки. Я не мог пошевелиться. Я мог только стоять на месте. Тусклый свет лампы освещал моё бледное, лысое тело. Я не мог даже рот открыть. Я мог только стоять и смотреть. Мальчик зашёл в комнату. Увидев меня, он закричал и бросился прочь. Я тут же потерял сознание. Очнулся я уже в своей комнате. Вокруг была пустота. Было только окно, в которое я прыгнул. И ничего. Белая мгла вокруг. И только окно. Я снова направился туда. Очнулся я там же. В той же комнате, того же мальчика. Он снова закричал и бросился прочь. Я снова отключился. И снова белая мгла и окно. Снова они. Мысли о том, что я попал в чистилище, не отпускали меня. Я уже не хотел прыгать в окно. Но что-то в моей голове заставляло идти меня туда. Я уже знал, кем я стал. Я знал, что ждёт этого мальчика и его родителей. Я знал, чем всё кончится и для меня. Нити безумия привели меня сюда. Нити безумия захотели, чтобы я занял место бледной, когтистой твари. И нити безумия уже готовили моего преемника.