Дом стоял на краю обрыва, его окна походили на пустые глазницы. Ева приехала забрать наследство, но ключ в двери не подошёл — до тех пор, пока она не назвала своё имя вслух. Тогда замок щёлкнул, и дверь распахнулась, словно приветствуя.
Добавить в моё избранное
1 мин, 22 сек 13883
В холле висели портреты предков — десятки лиц, застывших в одинаковых позах, с той же строгой улыбкой. Ева заметила, что на всех холстах дата смерти совпадает с днём её рождения. Она попыталась снять один из портретов, но картина отвалилась сама, обнажив полую стену, где скопились кости — человеческие, с ржавыми цепями.
Ночью она услышала шепот за спиной. Обернувшись, увидела, что один из портретов слегка повернулся к ней, будто живой. «Ты заменяешь меня» — прошептало лицо, и Ева заметила, как рот на холсте раздвинулся в улыбке, обнажив чёрные дыры вместо глаз.
На следующий день она обнаружила в зеркале, что её волосы стали серебристыми, как у прабабушки на портрете. В подвале она нашла старый альбом: в нём были фото всех предков перед смертью и запись: «Каждый новый наследник должен стать новым портретом. Их души — в стенах, их тела — в земле».
Когда Ева бросилась к выходу, двери превратились в холст, на котором уже рисовалось её лицо. Портреты на стенах ожили, двигаясь в такт, как танцующие тени. Она услышала, как голоса предков пели: «Ты — наша новая стена. Твоя душа станет краской».
В последний момент она ударилась головой о камин, потеряла сознание. Проснулась в больнице, где сказали, что дом разрушился тридцать лет назад. Но в ту ночь, глядя в окно, она увидела своё отражение в лунном свете — лицо было таким же, как у предков, а в углу комнаты, скрытая под пылью, лежала рама для портрета.
Теперь в доме на краю обрыва висит ещё один холст: Ева, застывшая в улыбке, с датой её рождения — и смерти. А её тело исчезло, но местные говорят, что иногда слышат тихий смех в стенах, когда ветер треплет полотно, и на мгновение портреты кажутся живыми.
Ночью она услышала шепот за спиной. Обернувшись, увидела, что один из портретов слегка повернулся к ней, будто живой. «Ты заменяешь меня» — прошептало лицо, и Ева заметила, как рот на холсте раздвинулся в улыбке, обнажив чёрные дыры вместо глаз.
На следующий день она обнаружила в зеркале, что её волосы стали серебристыми, как у прабабушки на портрете. В подвале она нашла старый альбом: в нём были фото всех предков перед смертью и запись: «Каждый новый наследник должен стать новым портретом. Их души — в стенах, их тела — в земле».
Когда Ева бросилась к выходу, двери превратились в холст, на котором уже рисовалось её лицо. Портреты на стенах ожили, двигаясь в такт, как танцующие тени. Она услышала, как голоса предков пели: «Ты — наша новая стена. Твоя душа станет краской».
В последний момент она ударилась головой о камин, потеряла сознание. Проснулась в больнице, где сказали, что дом разрушился тридцать лет назад. Но в ту ночь, глядя в окно, она увидела своё отражение в лунном свете — лицо было таким же, как у предков, а в углу комнаты, скрытая под пылью, лежала рама для портрета.
Теперь в доме на краю обрыва висит ещё один холст: Ева, застывшая в улыбке, с датой её рождения — и смерти. А её тело исчезло, но местные говорят, что иногда слышат тихий смех в стенах, когда ветер треплет полотно, и на мгновение портреты кажутся живыми.
