В глубине усадьбы, где сосны склонялись к земле, словно молясь, стоял колодец, заколоченный досками. Говорили, что в нём живёт то, что пьёт голоса, и каждый, кто слышал его шепот, терял частицу себя. Но Лиза вернулась, чтобы найти ответы о смерти деда, который умер, крича: «Он проснётся! Закройте его!»…
Добавить в моё избранное
1 мин, 15 сек 10922
В первый вечер она заметила, что доски на колодце треснули. Между щелей пробивалась вода, чёрная, как смола, и в ней мерцали лица — её предки, с открытыми ртами, будто молясь о помощи. Лиза прижала ухо к доске. Внутри булькало, словно что-то дышало.
На второй день в доме начались пропажи: фотографии деда исчезали, а вместо них на стенах появлялись влажные пятна, похожие на слезы. В подвале она нашла его дневник: «Он пьёт память. Чем больше знаешь о нём, тем сильнее он становится. Заколоти колодец, но я не могу… Он уже в моих жилах».
Третий день начался с того, что Лиза проснулась в луже воды у колодца. Доски исчезли, а вода до краёв переполняла его, отражая её лицо… но с пустыми глазницами. Она услышала голос деда, идущий из глубины: «Ты — моя новая связь с миром. Твоя душа станет мостом».
Лиза бросилась к выходу, но коридоры извивались, как змеи, ведя её обратно. В окнах отражалась не она, а чёрная вода с лицом деда, которое шептало: «Помнишь, как я умер?».
В последней попытке она забралась на чердак, где хранилась старинная цепь. Но когда она бросила её в колодец, вода взорвалась, облив её. Её кожа стала прозрачной, как лёд, а глаза наполнились тьмой. Голос деда теперь был её голосом: «Теперь мы — одно. Каждый, кто придет, услышит наш шепот».
Наутро в усадьбе нашли лишь пустой колодец, а в деревне шептались, что ночами слышны стоны, будто кто-то плачет под водой. Но в полнолуние, если прижать ухо к доскам, можно услышать два голоса, повторяющих: «Закройте его… Он проснётся…».
На второй день в доме начались пропажи: фотографии деда исчезали, а вместо них на стенах появлялись влажные пятна, похожие на слезы. В подвале она нашла его дневник: «Он пьёт память. Чем больше знаешь о нём, тем сильнее он становится. Заколоти колодец, но я не могу… Он уже в моих жилах».
Третий день начался с того, что Лиза проснулась в луже воды у колодца. Доски исчезли, а вода до краёв переполняла его, отражая её лицо… но с пустыми глазницами. Она услышала голос деда, идущий из глубины: «Ты — моя новая связь с миром. Твоя душа станет мостом».
Лиза бросилась к выходу, но коридоры извивались, как змеи, ведя её обратно. В окнах отражалась не она, а чёрная вода с лицом деда, которое шептало: «Помнишь, как я умер?».
В последней попытке она забралась на чердак, где хранилась старинная цепь. Но когда она бросила её в колодец, вода взорвалась, облив её. Её кожа стала прозрачной, как лёд, а глаза наполнились тьмой. Голос деда теперь был её голосом: «Теперь мы — одно. Каждый, кто придет, услышит наш шепот».
Наутро в усадьбе нашли лишь пустой колодец, а в деревне шептались, что ночами слышны стоны, будто кто-то плачет под водой. Но в полнолуние, если прижать ухо к доскам, можно услышать два голоса, повторяющих: «Закройте его… Он проснётся…».
