Ранней весной Коля бомжевал на вокзале. Это было мрачное, ненавистное время. В пасмурную погоду сильно болела правая часть головы, и в глазу расплывались тошнотворные коричневые круги — последствие давнего сотрясения мозга.
Добавить в моё избранное
16 мин, 1 сек 14704
Примерился и с размаху ударил острием в левую грудную мышцу бродяги. Коля взвыл, конвульсивно задергался в ремнях, но освободиться был не в силах.
— Пойдем, пойдем с нами! — орал тот, что посредине, он распахнул заднюю дверь скорой и, зацепив крюком за ребра, тянул Колю к какому то отверстию в каменной стене. Коля выл и упирался, не желая идти туда, где, как он чувствовал, и произойдет самое страшное, но другие черти выхватили крюки и вонзили их ему в бока, зацепив, таким образом, намертво, они потащили его к стене, хохоча и передразнивая его вой. Стена вдруг распахнулась, и в неестественном алом свете Коля увидел множество людей, как и он, вопящих и мучимых бесовскими сонмами. Черти тянули его туда, к ним, но пережить этот ужас было настолько немыслимо, что в последний момент Коля даже усмехнулся чертовой наивности, полагающей, что он сможет там существовать хоть мгновение. Бродяга снова сбежал, оставив в бесовских лапах только тело.
На другой день Михаилу позвонили, и он сообщил мужикам, что работник Николай, будучи тридцати девяти лет отроду, умер от сердечного приступа, как только его ввели в палату желтого дома.
— Пойдем, пойдем с нами! — орал тот, что посредине, он распахнул заднюю дверь скорой и, зацепив крюком за ребра, тянул Колю к какому то отверстию в каменной стене. Коля выл и упирался, не желая идти туда, где, как он чувствовал, и произойдет самое страшное, но другие черти выхватили крюки и вонзили их ему в бока, зацепив, таким образом, намертво, они потащили его к стене, хохоча и передразнивая его вой. Стена вдруг распахнулась, и в неестественном алом свете Коля увидел множество людей, как и он, вопящих и мучимых бесовскими сонмами. Черти тянули его туда, к ним, но пережить этот ужас было настолько немыслимо, что в последний момент Коля даже усмехнулся чертовой наивности, полагающей, что он сможет там существовать хоть мгновение. Бродяга снова сбежал, оставив в бесовских лапах только тело.
На другой день Михаилу позвонили, и он сообщил мужикам, что работник Николай, будучи тридцати девяти лет отроду, умер от сердечного приступа, как только его ввели в палату желтого дома.
Страница 5 из 5
