— Ну, вот мы и дома, — Соня боязливо поежилась, зажигая сигарету и глядя на окна дома впереди нее, — думаю, тебе пора.
Добавить в моё избранное
23 мин, 52 сек 13838
Свет горел почти везде — до Нового Года осталось несколько часов. Именно поэтому на фоне мелькающих в освещенных окнах кухонь хозяек и отблесков телевизора в гостиных невероятно резала глаза зияющая посреди всеобщего праздника дыра — два темных окна.
— Точно не хочешь, чтобы я остался с вами?
— Павел обеспокоенно кивнул на одиноко стоящую в стороне фигуру, — Уверена, что все будет хорошо?
— Нет, — девушка поджала губы, выдыхая в ночной воздух сигаретный дым пополам с паром от горячего дыхания, — но врач сказал не волновать ее, поместить в привычную обстановку и уделять ей максимум внимания, пока она на выходных. Я не думаю, что знакомить ее сейчас с кем-то новым — хорошая идея.
«Ее, она, ей… сплошные местоимения. У неё ведь и имя есть, — Соня мысленно дала себе подзатыльник, — все то, что произошло — еще не повод…».
— Хорошо, — юноша пожал плечами, забрасывая рюкзак на плечо, — я позвоню, чтобы поздравить. Хорошего праздника.
— Спасибо, Паш, — Соня нервно мазнула сухими губами по щеке парня, — ты — замечательный друг. Что бы я без тебя делала?
Парень как-то странно прищурился и хмыкнул, но ничего не сказал, махнув на прощание рукой и вскоре скрывшись в тени дома. Двор опустел — в двадцатиградусный мороз, да еще и в канун Нового Года, на улице не было почти никого — даже пьяные подростки разбрелись по подъездам.
Соня выбросила сигарету, тут же засунув руки в карманы потертой куртки — пальцы совсем замерзли. От холода было почти что невыносимо больно — она так нервничала, что забыла в больнице шапку и перчатки — но домой девушка почему-то не спешила.
Девушка оттягивала момент, когда нужно будет повернуться, заговорить, улыбнуться, пошутить, в конце концов, войти в дом и сделать вид, что происходящее — нормально. От всего этого веяло зловещим сюрреализмом, чем-то пугающим и до боли знакомым.
Она почти чувствовала запах старости и влаги, исходящий от квартиры на втором этаже. Она почти чувствовала взгляд, что вонзился ей в спину, как только Паша свернул за угол.
Соня не хотела оставаться наедине с ней.
Почему-то хотелось окликнуть друга, притащить с собой и заставить чувствовать то же, что чувствовала она, разделить с ним пополам эту пугающую неловкость. Пугающую — не то слово. У Сони кровь стыла в жилах — и не только от холода.
Но рекомендации врача были однозначными — только семья, спокойствие, знакомая обстановка. Что ж, так тому и быть. В конце концов, пришло время расплачиваться за старые грехи.
Сгоняя с лица гримасу, Соня повернулась к девушке, что стояла позади и хранила молчание все это время:
— Аделина, пойдем домой.
Девушка подняла голову, будто бы только что очнувшись от состояния крайней задумчивости, но Соня знала, что еще секунду назад та сверлила ее спину взглядом.
— Пошли, сестренка, — в свете, что падал из окон, улыбка Лины казалась оскалом, кровожадным и зловещим, — нам есть о чем поговорить.
Она стояла на столе, соблазнительно поблескивая румяными боками и источая едва заметный в колеблющемся воздухе пар. Запах был умопомрачительным — он тянулся по всему дому, заманивая на кухню получше огромной неоновой вывески.
Соня болтала ногами, сидя на кресле и жадно глядя на возвышающийся (иначе и не скажешь) у противоположного угла стола шедевр. Казалось бы, еще секунда, и слюнки закапают на пол, но садиться за стол раньше, чем все соберутся, было невежливо — так их всегда учила бабушка.
И все же, она была прекрасна.
Булка с маком. Нет, даже не так — большая, огромная булка с маком, которую бабушка только что испекла по случаю новоселья. Сонина бабушка давно ничего не пекла, хотя раньше ей это нравилось — то и дело на столе красовались пирожки, блинчики, оладьи, булки и рулеты. Когда отец попал но сегодня из больницы позвонили, чтобы сообщить хорошую новость. Папа скоро вернется домой — в новую квартиру, которая хоть и была чуть меньше, чем та, в которой семья жила раньше, но все равно казалась бабушке уютной и вполне удобной.
Четырем членам семьи и коту Киселю в придачу отныне нужно будет ютиться в трехкомнатной квартире. Вчера вечером они закончили разбирать вещи. Соня точно знала, что так надо — потому что у папы какая-то очень серьезная болезнь, и если ее не лечить, то он умрет, как умерла мама, только немного по-другому. По крайней мере, так ей объяснила бабушка, а бабушке Соня верила. Почти во всем верила.
— Ба, ну вы там скоро?
— Соня нетерпеливо дернула плечом, выглядывая в коридор, — Идите скорее.
— Погоди, твоей сестре нужно переодеться, — бабушкин голос звучал устало, но не так устало, как когда папу забрали в больницу, а скорее так устало, как когда они пришли домой после дня на пляже, — ты можешь пока налить чаю. Только осторожно, не обожгись, София, чайник горячий.
Соня, пожав плечами, легко соскользнула с кресла.
— Точно не хочешь, чтобы я остался с вами?
— Павел обеспокоенно кивнул на одиноко стоящую в стороне фигуру, — Уверена, что все будет хорошо?
— Нет, — девушка поджала губы, выдыхая в ночной воздух сигаретный дым пополам с паром от горячего дыхания, — но врач сказал не волновать ее, поместить в привычную обстановку и уделять ей максимум внимания, пока она на выходных. Я не думаю, что знакомить ее сейчас с кем-то новым — хорошая идея.
«Ее, она, ей… сплошные местоимения. У неё ведь и имя есть, — Соня мысленно дала себе подзатыльник, — все то, что произошло — еще не повод…».
— Хорошо, — юноша пожал плечами, забрасывая рюкзак на плечо, — я позвоню, чтобы поздравить. Хорошего праздника.
— Спасибо, Паш, — Соня нервно мазнула сухими губами по щеке парня, — ты — замечательный друг. Что бы я без тебя делала?
Парень как-то странно прищурился и хмыкнул, но ничего не сказал, махнув на прощание рукой и вскоре скрывшись в тени дома. Двор опустел — в двадцатиградусный мороз, да еще и в канун Нового Года, на улице не было почти никого — даже пьяные подростки разбрелись по подъездам.
Соня выбросила сигарету, тут же засунув руки в карманы потертой куртки — пальцы совсем замерзли. От холода было почти что невыносимо больно — она так нервничала, что забыла в больнице шапку и перчатки — но домой девушка почему-то не спешила.
Девушка оттягивала момент, когда нужно будет повернуться, заговорить, улыбнуться, пошутить, в конце концов, войти в дом и сделать вид, что происходящее — нормально. От всего этого веяло зловещим сюрреализмом, чем-то пугающим и до боли знакомым.
Она почти чувствовала запах старости и влаги, исходящий от квартиры на втором этаже. Она почти чувствовала взгляд, что вонзился ей в спину, как только Паша свернул за угол.
Соня не хотела оставаться наедине с ней.
Почему-то хотелось окликнуть друга, притащить с собой и заставить чувствовать то же, что чувствовала она, разделить с ним пополам эту пугающую неловкость. Пугающую — не то слово. У Сони кровь стыла в жилах — и не только от холода.
Но рекомендации врача были однозначными — только семья, спокойствие, знакомая обстановка. Что ж, так тому и быть. В конце концов, пришло время расплачиваться за старые грехи.
Сгоняя с лица гримасу, Соня повернулась к девушке, что стояла позади и хранила молчание все это время:
— Аделина, пойдем домой.
Девушка подняла голову, будто бы только что очнувшись от состояния крайней задумчивости, но Соня знала, что еще секунду назад та сверлила ее спину взглядом.
— Пошли, сестренка, — в свете, что падал из окон, улыбка Лины казалась оскалом, кровожадным и зловещим, — нам есть о чем поговорить.
Она стояла на столе, соблазнительно поблескивая румяными боками и источая едва заметный в колеблющемся воздухе пар. Запах был умопомрачительным — он тянулся по всему дому, заманивая на кухню получше огромной неоновой вывески.
Соня болтала ногами, сидя на кресле и жадно глядя на возвышающийся (иначе и не скажешь) у противоположного угла стола шедевр. Казалось бы, еще секунда, и слюнки закапают на пол, но садиться за стол раньше, чем все соберутся, было невежливо — так их всегда учила бабушка.
И все же, она была прекрасна.
Булка с маком. Нет, даже не так — большая, огромная булка с маком, которую бабушка только что испекла по случаю новоселья. Сонина бабушка давно ничего не пекла, хотя раньше ей это нравилось — то и дело на столе красовались пирожки, блинчики, оладьи, булки и рулеты. Когда отец попал но сегодня из больницы позвонили, чтобы сообщить хорошую новость. Папа скоро вернется домой — в новую квартиру, которая хоть и была чуть меньше, чем та, в которой семья жила раньше, но все равно казалась бабушке уютной и вполне удобной.
Четырем членам семьи и коту Киселю в придачу отныне нужно будет ютиться в трехкомнатной квартире. Вчера вечером они закончили разбирать вещи. Соня точно знала, что так надо — потому что у папы какая-то очень серьезная болезнь, и если ее не лечить, то он умрет, как умерла мама, только немного по-другому. По крайней мере, так ей объяснила бабушка, а бабушке Соня верила. Почти во всем верила.
— Ба, ну вы там скоро?
— Соня нетерпеливо дернула плечом, выглядывая в коридор, — Идите скорее.
— Погоди, твоей сестре нужно переодеться, — бабушкин голос звучал устало, но не так устало, как когда папу забрали в больницу, а скорее так устало, как когда они пришли домой после дня на пляже, — ты можешь пока налить чаю. Только осторожно, не обожгись, София, чайник горячий.
Соня, пожав плечами, легко соскользнула с кресла.
Страница 1 из 7
