— Ну, вот мы и дома, — Соня боязливо поежилась, зажигая сигарету и глядя на окна дома впереди нее, — думаю, тебе пора.
Добавить в моё избранное
23 мин, 52 сек 13839
Она уже не впервые сама делала для всех чай — в конце концов, она была старшей, а, значит, ей надо было заботиться о Аделине и бабушке. Лине только-только исполнилось четыре, и она пока что была… беспомощной? Кажется, бабушка говорила так.
А за бабушкой попросил присмотреть папа. Он у них болеет, и сам смотреть за бабушкой не может.
Чайник был тяжелым, но Соня справилась. Прошмыгнув к плите, она стала наливать кипяток в старенькие, но чистые белые чашки с розочками — красивые по случаю праздника. Одна из чашек разбилась, пока они разбирали вещи — вот она стоит на столе, а вечером почему-то валяется разбитой в коридоре, хотя никто ее и пальцем не трогал. Соне это показалось очень странным, но она промолчала, хотя бабушка и обвинила именно ее в неосторожности.
У Сони были веские причины на то, чтобы молчать.
— Мне здесь не нравится, — Лина вяло дергала Соню за рукав блузочки, чтобы привлечь внимание. Соне было не до сестры — нужно было поскорее занести вещи в комнату и исследовать каждый уголок квартиры. Пока что она девочке не очень нравилась — было почему-то темно, затхло и слишком тихо. Если бы Соня с сестрой не выросли в деревне, возможно, она бы этого и не заметила, но звуки большого города, что донимали девочку последние пару часов, в квартире вдруг разом превратились в непонятный фоновой шум.
«Словно море в раковине» — невольно подумала девочка, глядя на открытое окно.
Машин не слышно. Сигнализаций, сирен и бормотания бабушек у подъезда не слышно. Ничего не слышно. Да, Соне тоже было немного не по себе, и дальняя комната, в которой девочки отныне должны были жить, почему-то не вызывала желания броситься туда сломя голову. Наоборот, Соня почему-то была уверена в том, что идти туда ей не нужно просто категорически. Скорее всего, причиной этому была дверь кладовки, что находилась прямо напротив детской — старая, некрасивая, облезлая, с парой крючков, шпингалетов и цепочек снаружи, сейчас открытых или безжизненно свисающих. Кладовку открыла бабушка, хмыкнув и буркнув что-то себе под нос. Действительно, а зачем запирать кладовку снаружи?
Соня не была трусихой. Но сейчас что-то внутри настойчиво скреблось, шептало, извивалось, умоляя и крича ей не идти в комнату сейчас, вообще никуда не идти, не входить, не открывать дверь кладовки, по крайней мере, не делать это сейчас.
Но стоять в коридоре было глупо и неудобно, тем более, на лестнице уже слышались шаги бабушки, несущей сумки. Поэтому Соня приняла единственное правильное, на ее взгляд, решение.
— Лина, тихо. Пойди, разбери свой рюкзачок, — девочка погладила сестру по голове, толкая ее в сторону предположительной детской, — бабушка скоро принесет сумки.
— Я не хочу одна, — неожиданно громко и рьяно запротестовала Лина, — мне одной страшно.
— Ничего страшного нет, — Соня скрестила руки на груди, подражая бабушкиному суровому тону, — Аделина, иди в комнату и разбирай свои вещи. Я старше, значит, меня надо слушаться.
Командовать сестрой Соне нравилось, но та пока что она не особо ее слушалась, недоверчиво и насуплено взирая снизу-вверх на старшую сестру и обычным движением ковыряя носком пол. Именно поэтому Соня применила секретное оружие:
— Если пойдешь сейчас в комнату, я обещаю, что выполню любое твое желание. Можешь загадывать, что хочешь, — хитро прищурилась девочка, точно зная, что захочет Лина.
— И даже купишь мне куколку из ваты? — глаза девочки загорелись предвкушением. На ватную куклу в витрине магазина игрушек Лина засматривалась давно, но бабушке пока не говорила — не до того было. Кукла стоила недорого, да и выглядела соответствующе, но Лине почему-то нравилось.
Недавно Соня разбила копилку по случаю Дня Рождения. После всех трат у девочки осталось еще немного денег — и почему-то кукла из ваты казалась ей на тот момент не худшим вложением капитала.
— Даже куплю куклу из ваты, — Соня улыбнулась, — беги в комнату и занимай кровать, какая понравится.
— Спасибо, Сонь, — пропела девочка, вприпрыжку направляясь к детской. Все волнения и переживания как рукой сняло — теперь девочка была готова к новому. Соня улыбнулась, наконец-то отводя взгляд от гипнотизирующей двери в конце коридора. Просто кладовка, мало ли.
Лина щелкнула ручкой двери, входя в детскую. Дверь кладовки оставалась все так же закрытой.
Соня пожала плечами и вышла на лестницу, чтобы помочь бабушке дотащить посуду.
Спустя ровно пять секунд квартиру сотряс визг. Когда Соня с бабушкой прибежали, бросив посуду к чертям, Лина плакала, забившись в угол. И пока бабушка успокаивала Лину, пытаясь понять, что произошло, Соня стояла в коридоре, не решаясь пройти несколько метров к детской.
Потому что дверь кладовки была распахнута настежь.
Спалось в первую ночь на новом месте Соне плохо. Возможно, дело было в том, что она спала в комнате одна — Лина ушла к бабушке, даже не пожелав сестре спокойной ночи.
А за бабушкой попросил присмотреть папа. Он у них болеет, и сам смотреть за бабушкой не может.
Чайник был тяжелым, но Соня справилась. Прошмыгнув к плите, она стала наливать кипяток в старенькие, но чистые белые чашки с розочками — красивые по случаю праздника. Одна из чашек разбилась, пока они разбирали вещи — вот она стоит на столе, а вечером почему-то валяется разбитой в коридоре, хотя никто ее и пальцем не трогал. Соне это показалось очень странным, но она промолчала, хотя бабушка и обвинила именно ее в неосторожности.
У Сони были веские причины на то, чтобы молчать.
— Мне здесь не нравится, — Лина вяло дергала Соню за рукав блузочки, чтобы привлечь внимание. Соне было не до сестры — нужно было поскорее занести вещи в комнату и исследовать каждый уголок квартиры. Пока что она девочке не очень нравилась — было почему-то темно, затхло и слишком тихо. Если бы Соня с сестрой не выросли в деревне, возможно, она бы этого и не заметила, но звуки большого города, что донимали девочку последние пару часов, в квартире вдруг разом превратились в непонятный фоновой шум.
«Словно море в раковине» — невольно подумала девочка, глядя на открытое окно.
Машин не слышно. Сигнализаций, сирен и бормотания бабушек у подъезда не слышно. Ничего не слышно. Да, Соне тоже было немного не по себе, и дальняя комната, в которой девочки отныне должны были жить, почему-то не вызывала желания броситься туда сломя голову. Наоборот, Соня почему-то была уверена в том, что идти туда ей не нужно просто категорически. Скорее всего, причиной этому была дверь кладовки, что находилась прямо напротив детской — старая, некрасивая, облезлая, с парой крючков, шпингалетов и цепочек снаружи, сейчас открытых или безжизненно свисающих. Кладовку открыла бабушка, хмыкнув и буркнув что-то себе под нос. Действительно, а зачем запирать кладовку снаружи?
Соня не была трусихой. Но сейчас что-то внутри настойчиво скреблось, шептало, извивалось, умоляя и крича ей не идти в комнату сейчас, вообще никуда не идти, не входить, не открывать дверь кладовки, по крайней мере, не делать это сейчас.
Но стоять в коридоре было глупо и неудобно, тем более, на лестнице уже слышались шаги бабушки, несущей сумки. Поэтому Соня приняла единственное правильное, на ее взгляд, решение.
— Лина, тихо. Пойди, разбери свой рюкзачок, — девочка погладила сестру по голове, толкая ее в сторону предположительной детской, — бабушка скоро принесет сумки.
— Я не хочу одна, — неожиданно громко и рьяно запротестовала Лина, — мне одной страшно.
— Ничего страшного нет, — Соня скрестила руки на груди, подражая бабушкиному суровому тону, — Аделина, иди в комнату и разбирай свои вещи. Я старше, значит, меня надо слушаться.
Командовать сестрой Соне нравилось, но та пока что она не особо ее слушалась, недоверчиво и насуплено взирая снизу-вверх на старшую сестру и обычным движением ковыряя носком пол. Именно поэтому Соня применила секретное оружие:
— Если пойдешь сейчас в комнату, я обещаю, что выполню любое твое желание. Можешь загадывать, что хочешь, — хитро прищурилась девочка, точно зная, что захочет Лина.
— И даже купишь мне куколку из ваты? — глаза девочки загорелись предвкушением. На ватную куклу в витрине магазина игрушек Лина засматривалась давно, но бабушке пока не говорила — не до того было. Кукла стоила недорого, да и выглядела соответствующе, но Лине почему-то нравилось.
Недавно Соня разбила копилку по случаю Дня Рождения. После всех трат у девочки осталось еще немного денег — и почему-то кукла из ваты казалась ей на тот момент не худшим вложением капитала.
— Даже куплю куклу из ваты, — Соня улыбнулась, — беги в комнату и занимай кровать, какая понравится.
— Спасибо, Сонь, — пропела девочка, вприпрыжку направляясь к детской. Все волнения и переживания как рукой сняло — теперь девочка была готова к новому. Соня улыбнулась, наконец-то отводя взгляд от гипнотизирующей двери в конце коридора. Просто кладовка, мало ли.
Лина щелкнула ручкой двери, входя в детскую. Дверь кладовки оставалась все так же закрытой.
Соня пожала плечами и вышла на лестницу, чтобы помочь бабушке дотащить посуду.
Спустя ровно пять секунд квартиру сотряс визг. Когда Соня с бабушкой прибежали, бросив посуду к чертям, Лина плакала, забившись в угол. И пока бабушка успокаивала Лину, пытаясь понять, что произошло, Соня стояла в коридоре, не решаясь пройти несколько метров к детской.
Потому что дверь кладовки была распахнута настежь.
Спалось в первую ночь на новом месте Соне плохо. Возможно, дело было в том, что она спала в комнате одна — Лина ушла к бабушке, даже не пожелав сестре спокойной ночи.
Страница 2 из 7
