Портал в иное измерение

Наваждение

История, приключившаяся с Михаилом Васильевичем, всплыла в моей памяти тотчас. Тем более что двор, из которого Лебедев стартовал в пробег I по странно-пустынному городу, примыкает к его; дому. Можно сказать, это один двор. Не отклады-: вая, я позвонил Оболкину, и мы встретились. Рас-«сказ повторился в точности, как тогда, в середине 90-х.»

— Я пришел в магазин запчастей для мотоциклов, что располагался по Энгельса почти напротив технического училища, -вспоминал минувшее Оболкин.

— Вторая половина августа, солнечно, три часа дня, магазин только что открылся после обеденного перерыва. Походил у витрин минут 20, ничего не купил и — на улицу. Показалось, что стало сумрачно, и людей — никого. Я сразу-то не придал этому значения, и пошел назад домой через площадь Карбышева по тропинке через газон. И тут вдруг обнаружил, что трамвайные рельсы не сворачивают на эту улицу, а идут прямо по Энгельса! Остановился — что такое? Ориентировку потерял? Но правду сказать, голова у меня в тот момент действительно была, как после наркоза, дурная, словом, — знакомое ощущение после одной хирургической операции.

— Что еще помните?

— Металлические перила вдоль тропы, которых раньше не было, на месте училища какое-то другое здание… Памятника генералу Карбышеву тоже нет. Но главное — ни огней в окнах, ни людей, ни машин. А сумерки уже — может, даже глубокая ночь, но без нашей обычной темени.

В полном смятении Михаил Васильевич вернулся к магазину, как к отправной точке. Темно, витрины не освещены, темно-серое небо и совершенно мрачный город! В прошлом опытный таежник, он стал догадываться, что или с ним, или в городе творится что-то аномальное. Задумался: не туда попал? Но надо же возвращаться. Пошел обратно через площадь. И тут навстречу идет человек в каком-то балахоне: куртка с капюшоном, руки в карманах, голова наклоненная, лица не разглядеть.

— Я хотел его спросить, как называется этот город? Однако сообразил, что меня просто примут за сумасшедшего, и в последний момент промолчал, — рассказывал мой знакомый.

— Человек быстро прошел мимо, а я дальше иду по Энгельса. И тут меня осенило: зайду-ка я к внуку. Он жил в доме рядом с библиотекой. Уже осознаю, что попал в другой мир и надо выбираться. Конечно, страх накатил — вдруг я тут останусь навсегда?

На резко прозвучавший звонок дверь открыл… его Лешка! «Заходи, дед! — удивился он позднему визиту.»

— Ты что такой бледный? Да вот, сердце вроде прихватило, — Михаил Васильевич присматривался к внуку (тот ли?) — Чаю нальешь?«.»

В квартире горел свет, работал телевизор, за окном шумели автомобили, доносился городской гул, которому Оболкин был несказанно рад. Наваждение кончилось. Глянул на часы — девять вечера. «Где же я был почти шесть часов?» — мелькнула мысль. За чаем внуку рассказал о приключении.«Ну, ты, дед, даешь.» — только и вымолвил он.

— И какие же у вас версии? — спрашиваю собеседника.

— Только одна, — задумался Оболкин, — это параллельный мир. Другое не приходит в голову. Мне о таких провалах в иные измерения рассказывали. Подобные переходы порой бывают безвозвратными. Считай, что мне повезло.

А в заключение этой истории напомню о волжанке, девочке-рентгене Кате Черкасовой. Когда-то она мне говорила, что чувствует и знает про порталы -переходы в иные измерения. Один из них будто бы на улице Энгельса. В какой момент и почему они открываются — никому неизвестно. Но такое случается. Может, еще кто-то попадал в такие ситуации? Хорошо бы услышать новую версию.