В мире не было более опасного корабля, чем атомная подводная лодка К-219, которой командовал капитан 2 ранга Игорь Британов. Это был престранный гибрид ракетодрома и подводной лодки, начиненный ядерными реакторами и атомными боеголовками. Помимо нескольких центнеров прессованного тротила и оружейного плутония, а также урановых стержней, то есть веществ взрывающихся и радиирующих, он нес в себе тонны серной и азотной кислот, тонны жутчайшего по своей едкой силе окислителя ракетного топлива — гептила.
Добавить в моё избранное
5 мин, 41 сек 12919
Все, что было создано человеческой цивилизацией для устройства конца света, все это было плотно втиснуто, вбито в отсеки и закачано в баки, перевито трубопроводами высокого давления, кабелями мощных электротоков, магистралями перегретого пара да еще помещено с доброй сотней людей под многотонный пресс океана.
Корабль назывался подводным крейсером стратегического назначения К-219. Стратегическое назначение его состояло в том, чтобы в первые минуты возможной войны выпустить по Вашингтону, Сан-Франциско, Детройту шестнадцать баллистических ракет с наименьшим подлетным временем. Примерно такие же ракеты только американские были нацелены на Москву, Киев, Севастополь из Турции, Германии и Великобритании. Собственно, из-за этого ракетоносцу Британова и пришлось крейсировать в Саргассовом море. Такой вот ответный ход в дьявольских шахматах Холодной войны. «Размещение ядерных ракет ближнего радиуса действия в Европе поставило советских стратегов в трудное положение, — свидетельствует американский аналитик.»
— Впервые Кремль оказался в пределах досягаемости ядерного оружия, когда ракета могла достичь своей цели прежде, чем советские лидеры узнали бы о ее запуске. Чтобы компенсировать эту угрозу, Советский Союз послал свои подводные лодки с ядерными ракетами на борту курсировать в непосредственной близости от побережья Америки… Советские лидеры полагали, что если обе столицы подвергнутся одинаковой угрозе уничтожения, то равновесие будет восстановлено«.»
На таком вот стратегическом фоне и разыгралась небывалая морская трагедия. Сообщение ТАСС, как всегда в таких случаях было обтекаемо: «Сегодня утром, 3 октября (1986 года.»
— Прим авт.), на советской атомной подводной лодке с баллистическими ракетами на борту в районе примерно тысяча километров северо-восточнее Бермудских островов в одном из отсеков произошел пожар… На борту подводной лодки есть пострадавшие. Три человека погибли«.»
Можно было подумать, что имена этих трех составляют государственную тайну.
Что же все-таки произошло на борту К-219? На глубине в ракетном отсеке взорвался в одной шахт топливный бак снаряженной баллистической ракеты. И окислитель — едчайшее на свете вещество — пролился в отсек. В ядовитых оранжевых парах почти сразу же погибли три человека. Потом вспыхнул пожар. Отсек загерметизировали. Но гептил — ракетный окислитель пожирал на своем пути все — пластмассу, металл, резину, уплотнители сальников. В конце концов, к исходу третьих суток аварии случилось неизбежное — в прочный корпус стала поступать забортная вода. Атомарина стала медленно погружаться…
Я задал Британову весьма жестокий вопрос: почему он не последовал старой морской традиции — не покидать мостик тонущего корабля и до конца делить с ним горькую участь?
— Была такая мысль… Но ведь потом бы во всем обвинили экипаж. Надо было доказать, что в нашей беде мы не виноваты.
И это не просто слова. Британов добился правды. Даже американские специалисты-подводники, не испытывая к своему бывшему противнику особых симпатий, признали, что капитан 2 ранга Британов в аварийной ситуации действовал наилучшим образом. А уж им-то вторая версия катастрофы — срыв крышки ракетной шахты днищем атомарины «Аугусты» — была более, чем известна. Британова приняли в Америке как настоящего героя.
«Но не надо и идеализировать американцев, — напишут потом соавторы-американцы в триллере» Враждебные воды«.»
— В данном случае их намерения более напоминали пиратство«чем спасательную операцию. Такая откровенность делает честь бывшему военно-морскому атташе США в Москве Петеру Хухтхаузену и его коллеге Роберту Алан-Уайту.»
… Командир буксира ВМС США «Паутхэтэн» имел задачу — добиться согласия русских подводников на буксировку и оттащить тяжело раненную атомарину в ближайшую американскую базу. Не получив от Британова«добро» буксир стал дожидаться, когда моряки оставят свой обреченный корабль. Тогда К-219 превратится в бесхозное имущество и подлодку можно будет увести без особых международных проблем. Но пока на подводном крейсере оставался хоть человек,«Паутхэтэн» не имел права высаживать буксирную команду на чужой корабль. Один человек на нем и оставался — по ночам, когда аварийно-спасательную партию забирали с К-219 на«Красногвардейск» чтобы не подвергать людей излишнему риску. Человеком этим был капитан 2 ранга Игорь Британов. Засунув пистолет в карман меховой«канадки» он до утра торчал на мостике, ловя на себе взгляды американских биноклей и перископов. Он охранял атомный крейсер стратегического назначения с той же невозмутимостью, с какой стерегут сторожа яблоневые сады от мальчишеских набегов. Разве что сады не угрожают жизни своим хозяевам, а здесь«охраняемый объект» мог взорваться и затонуть в любую минуту.
Провести несколько ночей наедине с тлеющей пороховой бочкой, с выгорающими изнутри ракетными отсеками на мостике агонизирующего ядерного монстра, — это без преувеличения героизм.
Корабль назывался подводным крейсером стратегического назначения К-219. Стратегическое назначение его состояло в том, чтобы в первые минуты возможной войны выпустить по Вашингтону, Сан-Франциско, Детройту шестнадцать баллистических ракет с наименьшим подлетным временем. Примерно такие же ракеты только американские были нацелены на Москву, Киев, Севастополь из Турции, Германии и Великобритании. Собственно, из-за этого ракетоносцу Британова и пришлось крейсировать в Саргассовом море. Такой вот ответный ход в дьявольских шахматах Холодной войны. «Размещение ядерных ракет ближнего радиуса действия в Европе поставило советских стратегов в трудное положение, — свидетельствует американский аналитик.»
— Впервые Кремль оказался в пределах досягаемости ядерного оружия, когда ракета могла достичь своей цели прежде, чем советские лидеры узнали бы о ее запуске. Чтобы компенсировать эту угрозу, Советский Союз послал свои подводные лодки с ядерными ракетами на борту курсировать в непосредственной близости от побережья Америки… Советские лидеры полагали, что если обе столицы подвергнутся одинаковой угрозе уничтожения, то равновесие будет восстановлено«.»
На таком вот стратегическом фоне и разыгралась небывалая морская трагедия. Сообщение ТАСС, как всегда в таких случаях было обтекаемо: «Сегодня утром, 3 октября (1986 года.»
— Прим авт.), на советской атомной подводной лодке с баллистическими ракетами на борту в районе примерно тысяча километров северо-восточнее Бермудских островов в одном из отсеков произошел пожар… На борту подводной лодки есть пострадавшие. Три человека погибли«.»
Можно было подумать, что имена этих трех составляют государственную тайну.
Что же все-таки произошло на борту К-219? На глубине в ракетном отсеке взорвался в одной шахт топливный бак снаряженной баллистической ракеты. И окислитель — едчайшее на свете вещество — пролился в отсек. В ядовитых оранжевых парах почти сразу же погибли три человека. Потом вспыхнул пожар. Отсек загерметизировали. Но гептил — ракетный окислитель пожирал на своем пути все — пластмассу, металл, резину, уплотнители сальников. В конце концов, к исходу третьих суток аварии случилось неизбежное — в прочный корпус стала поступать забортная вода. Атомарина стала медленно погружаться…
Я задал Британову весьма жестокий вопрос: почему он не последовал старой морской традиции — не покидать мостик тонущего корабля и до конца делить с ним горькую участь?
— Была такая мысль… Но ведь потом бы во всем обвинили экипаж. Надо было доказать, что в нашей беде мы не виноваты.
И это не просто слова. Британов добился правды. Даже американские специалисты-подводники, не испытывая к своему бывшему противнику особых симпатий, признали, что капитан 2 ранга Британов в аварийной ситуации действовал наилучшим образом. А уж им-то вторая версия катастрофы — срыв крышки ракетной шахты днищем атомарины «Аугусты» — была более, чем известна. Британова приняли в Америке как настоящего героя.
«Но не надо и идеализировать американцев, — напишут потом соавторы-американцы в триллере» Враждебные воды«.»
— В данном случае их намерения более напоминали пиратство«чем спасательную операцию. Такая откровенность делает честь бывшему военно-морскому атташе США в Москве Петеру Хухтхаузену и его коллеге Роберту Алан-Уайту.»
… Командир буксира ВМС США «Паутхэтэн» имел задачу — добиться согласия русских подводников на буксировку и оттащить тяжело раненную атомарину в ближайшую американскую базу. Не получив от Британова«добро» буксир стал дожидаться, когда моряки оставят свой обреченный корабль. Тогда К-219 превратится в бесхозное имущество и подлодку можно будет увести без особых международных проблем. Но пока на подводном крейсере оставался хоть человек,«Паутхэтэн» не имел права высаживать буксирную команду на чужой корабль. Один человек на нем и оставался — по ночам, когда аварийно-спасательную партию забирали с К-219 на«Красногвардейск» чтобы не подвергать людей излишнему риску. Человеком этим был капитан 2 ранга Игорь Британов. Засунув пистолет в карман меховой«канадки» он до утра торчал на мостике, ловя на себе взгляды американских биноклей и перископов. Он охранял атомный крейсер стратегического назначения с той же невозмутимостью, с какой стерегут сторожа яблоневые сады от мальчишеских набегов. Разве что сады не угрожают жизни своим хозяевам, а здесь«охраняемый объект» мог взорваться и затонуть в любую минуту.
Провести несколько ночей наедине с тлеющей пороховой бочкой, с выгорающими изнутри ракетными отсеками на мостике агонизирующего ядерного монстра, — это без преувеличения героизм.
Страница 1 из 2
