Я живу в ельнике. Там тихо и темно даже днём. Злое солнце пробивается иногда сквозь плотную хвою, но я веду себя осторожно. Под корнями самого старого дерева у меня норка, там прячусь, когда бывает слишком светло. Много места не нужно, я ведь совсем маленькая. Ребята бывало, шутили:
Добавить в моё избранное
11 мин, 45 сек 8336
Я даже не знала, сколько лет прошло с той поры, как-то не приходило в голову считать годы, ведь они ничем не отличались один от другого.
На следующий день Поля принесла странную штуку, которую называла планшетом. На мутной поверхности возникали картинки и слова. Я видела телевизор, хотя у нас с мамой его и не было, но этот, такой маленький и лёгкий, работал без проводов, прямо в лесу. Поля учила меня разным вещам и радовалась, когда я быстро всё понимала. Так мы подружились.
Я втайне завидовала этой девочке, её красивым платьям и замечательным вещам, но она относилась ко мне с такой простосердечной добротой, что сердитые порывы исчезали едва возникнув. Мне нравилась новая жизнь, но вот однажды она прибежала и радостно сообщила, что завтра у неё день рождения и начала перечислять подарки, которые надеялась получить.
Душа занемела. Я поняла, что остановившееся для меня время, для этой девочки, да и для других людей пойдёт своим чередом. Подруга вырастет и перестанет приходить в лес, потому что ей уже неинтересны будут игры, а я опять останусь одна. Тогда зародился в моей голове коварный план. Я так и не узнала, кто и зачем сотворил из меня упыря, но если верить легендам, и сама могла такое сделать. Эту девочку тоже обижали сверстники, она нередко жаловалась, что её дразнили уродкой, хотя я и не понимала, что в этом слове плохого, значило оно, что человек у рода своего за пазухой живёт.
Если я превращу её в своё подобие, мы станем дружить вечно, и не так грустно будет в тёмном ельнике вдвоём. Пусть порадуется празднику, а потом, когда она придёт опять, я сделаю это. Наверное, поначалу, она будет плакать, но со временем поймёт, глядя, как другие стареют и обращаются в прах, что ей подарена длинная жизнь, и надо радоваться тому, что попал в неё не один, а с товарищем.
В ночной тишине я обдумывала как всё лучше устроить и даже выкопала под выросшим за время моего бытия в ельнике могучим деревом отдельную хорошую нору.
Мечтать оказалось так здорово, что незаметно пролетела ночь. Предстоял ещё целый день ожидания. Поля сообщила, что приедут родители, и она прийти не сможет. На даче она обычно жила с тёткой, которая целыми днями загорала в саду или смотрела сериалы по телевизору и за девочкой особо не присматривала. Меня устраивало подождать. Когда папа и мама подруги уедет, эта женщина может и до утра не спохватится, что племянницы нет дома. Мне это было на руку, я знала, что пропавшего ребёнка будут искать, и следовало успеть объяснить Поле, что возвращение к людям для неё немыслимо.
Чтобы занять себя, я пробралась в нору на рели и стала наблюдать, по обыкновению, за жизнью деревни. В ней построили много новых домов, хотя Поля говорила, что зимой почти все они пустуют. Это были дачи. Я прикидывала, что скоро придётся уходить глубже в лес, потому что и до моей прятки доберутся.
Кто торопился на пляж к реке, кто возился у себя в огороде. Я наблюдала за действиями людей, привычными и незнакомыми, и старалась ни о чём не думать, чтобы не сглазить, как говорила мама.
А потом увидела Полю. Она шла по тропинке к реке, и за руку её держала высокая женщина в цветастом сарафане. Они разговаривали, смеялись. Поля заглядывала ей в лицо и вся светилась счастьем. Так радостно она прыгала по дорожке, такой любовью сияло лицо женщины, что у меня замерло внутри сердце, которое то ли было там, то ли нет, я толком и не знала.
Если бы меня много лет назад спросили, хочу я судьбу ночного упыря, разве ответила бы согласием? Как мечтала снова ожить, стать, как все люди! Да, сейчас я бы уже умерла, но кто-нибудь из ребят непременно дождался бы, когда вырасту до невесты, могла сложиться семья, родиться дети, от меня осталась бы могилка, которую они убирали бы цветами. Всё могло случиться, а исполнился лишь ельник. Так почему я задумала погубить другую девочку, как погубили меня? Неужели не осталось во мне человеческого, разве так воспитывала мама?
Не хочу ведь чтобы эта женщина в цветастом платье пробиралась по ночам в лес подкормить обезумевшего от нового бытия ребёнка! Пусть они живут счастливо и забудут навсегда чудовище из тёмноты.
На другой день, поболтав напоследок с Полей, я сделала, как умела, и, когда она вышла на опушку, то забыла наше знакомство. Я видела, как недоумённо огляделась, а потом побежала в деревню, к людям. Моя подружка. Её мама уехала вчера на грохочущем поезде, но когда вернётся, найдёт дочку живой и здоровой и не придётся ей потом горе горевать и просить прощения за то, что сделали другие.
Полю в тот год рано увезли в город, а на следующий она в деревню не приезжала. Я слышала разговоры дачников о том, что её папа стал зарабатывать много денег, и они теперь ездят на далёкие заграничные курорты. Поля, наверное, вытянулась, повзрослела, и мальчики ждут не дождутся, когда она станет невестой, а я живу в ельнике. Одна.
На следующий день Поля принесла странную штуку, которую называла планшетом. На мутной поверхности возникали картинки и слова. Я видела телевизор, хотя у нас с мамой его и не было, но этот, такой маленький и лёгкий, работал без проводов, прямо в лесу. Поля учила меня разным вещам и радовалась, когда я быстро всё понимала. Так мы подружились.
Я втайне завидовала этой девочке, её красивым платьям и замечательным вещам, но она относилась ко мне с такой простосердечной добротой, что сердитые порывы исчезали едва возникнув. Мне нравилась новая жизнь, но вот однажды она прибежала и радостно сообщила, что завтра у неё день рождения и начала перечислять подарки, которые надеялась получить.
Душа занемела. Я поняла, что остановившееся для меня время, для этой девочки, да и для других людей пойдёт своим чередом. Подруга вырастет и перестанет приходить в лес, потому что ей уже неинтересны будут игры, а я опять останусь одна. Тогда зародился в моей голове коварный план. Я так и не узнала, кто и зачем сотворил из меня упыря, но если верить легендам, и сама могла такое сделать. Эту девочку тоже обижали сверстники, она нередко жаловалась, что её дразнили уродкой, хотя я и не понимала, что в этом слове плохого, значило оно, что человек у рода своего за пазухой живёт.
Если я превращу её в своё подобие, мы станем дружить вечно, и не так грустно будет в тёмном ельнике вдвоём. Пусть порадуется празднику, а потом, когда она придёт опять, я сделаю это. Наверное, поначалу, она будет плакать, но со временем поймёт, глядя, как другие стареют и обращаются в прах, что ей подарена длинная жизнь, и надо радоваться тому, что попал в неё не один, а с товарищем.
В ночной тишине я обдумывала как всё лучше устроить и даже выкопала под выросшим за время моего бытия в ельнике могучим деревом отдельную хорошую нору.
Мечтать оказалось так здорово, что незаметно пролетела ночь. Предстоял ещё целый день ожидания. Поля сообщила, что приедут родители, и она прийти не сможет. На даче она обычно жила с тёткой, которая целыми днями загорала в саду или смотрела сериалы по телевизору и за девочкой особо не присматривала. Меня устраивало подождать. Когда папа и мама подруги уедет, эта женщина может и до утра не спохватится, что племянницы нет дома. Мне это было на руку, я знала, что пропавшего ребёнка будут искать, и следовало успеть объяснить Поле, что возвращение к людям для неё немыслимо.
Чтобы занять себя, я пробралась в нору на рели и стала наблюдать, по обыкновению, за жизнью деревни. В ней построили много новых домов, хотя Поля говорила, что зимой почти все они пустуют. Это были дачи. Я прикидывала, что скоро придётся уходить глубже в лес, потому что и до моей прятки доберутся.
Кто торопился на пляж к реке, кто возился у себя в огороде. Я наблюдала за действиями людей, привычными и незнакомыми, и старалась ни о чём не думать, чтобы не сглазить, как говорила мама.
А потом увидела Полю. Она шла по тропинке к реке, и за руку её держала высокая женщина в цветастом сарафане. Они разговаривали, смеялись. Поля заглядывала ей в лицо и вся светилась счастьем. Так радостно она прыгала по дорожке, такой любовью сияло лицо женщины, что у меня замерло внутри сердце, которое то ли было там, то ли нет, я толком и не знала.
Если бы меня много лет назад спросили, хочу я судьбу ночного упыря, разве ответила бы согласием? Как мечтала снова ожить, стать, как все люди! Да, сейчас я бы уже умерла, но кто-нибудь из ребят непременно дождался бы, когда вырасту до невесты, могла сложиться семья, родиться дети, от меня осталась бы могилка, которую они убирали бы цветами. Всё могло случиться, а исполнился лишь ельник. Так почему я задумала погубить другую девочку, как погубили меня? Неужели не осталось во мне человеческого, разве так воспитывала мама?
Не хочу ведь чтобы эта женщина в цветастом платье пробиралась по ночам в лес подкормить обезумевшего от нового бытия ребёнка! Пусть они живут счастливо и забудут навсегда чудовище из тёмноты.
На другой день, поболтав напоследок с Полей, я сделала, как умела, и, когда она вышла на опушку, то забыла наше знакомство. Я видела, как недоумённо огляделась, а потом побежала в деревню, к людям. Моя подружка. Её мама уехала вчера на грохочущем поезде, но когда вернётся, найдёт дочку живой и здоровой и не придётся ей потом горе горевать и просить прощения за то, что сделали другие.
Полю в тот год рано увезли в город, а на следующий она в деревню не приезжала. Я слышала разговоры дачников о том, что её папа стал зарабатывать много денег, и они теперь ездят на далёкие заграничные курорты. Поля, наверное, вытянулась, повзрослела, и мальчики ждут не дождутся, когда она станет невестой, а я живу в ельнике. Одна.
Страница 3 из 3
