Все началось еще в моем детстве, когда я пошел в школу. У нас в классе была девочка, звали ее Катя Мышкина. Она была симпатична в меру, но мне казалась тогда очень большой красавицей. Я, что греха таить, влюбился в нее. Первая школьная любовь — а что делать?
Добавить в моё избранное
10 мин, 40 сек 14935
Затем он начал странно раскачиваться, по кругу. Это выглядело жутко — ноги стояли в центре, а голова очерчивала большой круг и тело вместе с ней. Будто палочку кто-то упер в землю и двигает по окружности. Человек НЕ МОГ так двигаться!
А он все вращался по окружности, и пел что-то на каком-то языке. Мне показалось, что это один из языков малых народов нашей необъятной страны.
Я стал пятиться к выходу из церкви, и опять услышал вездесущий голос Кати:
«Бедняжка… иногда тошнит, да. А иногда и страшные сны бывают…».
Мне стало жутко стремно, я выбежал из церкви и припустил домой.
Прибежав, я несколько минут колотил в дверь своей квратиры, прежде чем вспомнил, что надо звонить. Тогда я стал трезвонить так, что мать, когда открыла, была вне себя от гнева.
— Ты что звонишь! Всех разбудить хочешь! Знаешь сколько времени…
Она осеклась когда я, медленно и равнодушно, как зомби, сдвинул ее с дороги и прошел в квартиру.
Я сел прямо на полу.
— Кончилось, — сказал я.
— Что? — недоверчиво спросила она.
— Время кончилось, — пояснил я.
И тут ее глаза стали какими-то мертвыми.
Она начала то ли всхлипывать, то ли завывать. Медленно, очень медленно, как чудовище из сна, она приближалась ко мне… но какое это теперь имело значение? Время кончилось…
Она, наконец, подошла и села рядом со мной на пол. И вдруг я услышал, что она хихикает. Тонко так, мерзко хихикает.
— Пожалуйста, не смейся так. — попросил я ее.
— Я не знаю, кто ты, но моя мама никогда так не смеялась. Ты меня пугаешь.
В ответ она расхохоталась пошлым хохотом привокзальной… не буду выражаться.
— Вообще-то, я не обычная мышь! — сказала она громко и развязно. Затем — горячим шепотом добавила — Далеко не обычная мышь, — и начала раздеваться.
— Слушай, если ты так будешь делать, я уйду! — вспылил я.
Она два раза хлопнула глазами.
— Кого ты убил? — переспросила она.
— Что? — не понял я.
— Кто сказал про убил?
— Как Володьку… Володьку, из школы, одноклассника? — ее глаза расширились от ужаса. Она сидела на краю моей постели… стоп, я в постели? И почему мои руки в красном?
— Я не понимаю, мама, о чем ты говоришь. Ты меня пугаешь… — я старался говорить спокойно. Я надеялся, она услышит то, что я говорю, а не… не…
— Из-за Катьки? — спросила она потрясенно и горько.
— Сыночек, что же ты наделал, родненький! Тебя же в тюрьму упекут! Тебе там не жить! Не жить! Не жиииииить!
«И так бывает…» — прозвучал в голове грустный голос Кати, и я понял, что это все еще не реальность.
Мать тем временем продолжала выть — «Не жить, не жииииить! Не жить моему сыночку, умер мой сыночек, умер! Прыгнул с крыши, ссоры не пережил, девочка другому досталась! Не жииить, не жииииить…».
Я слушал и… вспоминал… ? Это было так странно… я ведь умер, и правда умер… подростковая глупость — какой дурак! — понял, что не будет Катька моей, и… не хочу ЭТО помнить… как плакала мама…
Но если я умер, откуда тогда та жизнь? И вообще кто я? Где я?
«Каждому дается другой шанс» — опять зазвучал Катин голос в голове.«А дочка иногда видит сны матери, пока еще в утробе».
Дочка? Сны? О чем она?
«Не бойся.» — опять услышал я ее голос. — Я меня был волшебный ловец снов. Я поймала твою душу, спасла ее. Это все сон, страшный сон. Срок подходит к концу. Скоро ты родишься«.»
И тогда я закрыла глаза и успокоилась. Это и правда страшный сон. А мне скоро еще рождаться.
Ведь, когда я буду рождена — то это для мира рожусь я.
А для меня родится целый мир.
Так вот о чем ты говорила…
… мама.
А он все вращался по окружности, и пел что-то на каком-то языке. Мне показалось, что это один из языков малых народов нашей необъятной страны.
Я стал пятиться к выходу из церкви, и опять услышал вездесущий голос Кати:
«Бедняжка… иногда тошнит, да. А иногда и страшные сны бывают…».
Мне стало жутко стремно, я выбежал из церкви и припустил домой.
Прибежав, я несколько минут колотил в дверь своей квратиры, прежде чем вспомнил, что надо звонить. Тогда я стал трезвонить так, что мать, когда открыла, была вне себя от гнева.
— Ты что звонишь! Всех разбудить хочешь! Знаешь сколько времени…
Она осеклась когда я, медленно и равнодушно, как зомби, сдвинул ее с дороги и прошел в квартиру.
Я сел прямо на полу.
— Кончилось, — сказал я.
— Что? — недоверчиво спросила она.
— Время кончилось, — пояснил я.
И тут ее глаза стали какими-то мертвыми.
Она начала то ли всхлипывать, то ли завывать. Медленно, очень медленно, как чудовище из сна, она приближалась ко мне… но какое это теперь имело значение? Время кончилось…
Она, наконец, подошла и села рядом со мной на пол. И вдруг я услышал, что она хихикает. Тонко так, мерзко хихикает.
— Пожалуйста, не смейся так. — попросил я ее.
— Я не знаю, кто ты, но моя мама никогда так не смеялась. Ты меня пугаешь.
В ответ она расхохоталась пошлым хохотом привокзальной… не буду выражаться.
— Вообще-то, я не обычная мышь! — сказала она громко и развязно. Затем — горячим шепотом добавила — Далеко не обычная мышь, — и начала раздеваться.
— Слушай, если ты так будешь делать, я уйду! — вспылил я.
Она два раза хлопнула глазами.
— Кого ты убил? — переспросила она.
— Что? — не понял я.
— Кто сказал про убил?
— Как Володьку… Володьку, из школы, одноклассника? — ее глаза расширились от ужаса. Она сидела на краю моей постели… стоп, я в постели? И почему мои руки в красном?
— Я не понимаю, мама, о чем ты говоришь. Ты меня пугаешь… — я старался говорить спокойно. Я надеялся, она услышит то, что я говорю, а не… не…
— Из-за Катьки? — спросила она потрясенно и горько.
— Сыночек, что же ты наделал, родненький! Тебя же в тюрьму упекут! Тебе там не жить! Не жить! Не жиииииить!
«И так бывает…» — прозвучал в голове грустный голос Кати, и я понял, что это все еще не реальность.
Мать тем временем продолжала выть — «Не жить, не жииииить! Не жить моему сыночку, умер мой сыночек, умер! Прыгнул с крыши, ссоры не пережил, девочка другому досталась! Не жииить, не жииииить…».
Я слушал и… вспоминал… ? Это было так странно… я ведь умер, и правда умер… подростковая глупость — какой дурак! — понял, что не будет Катька моей, и… не хочу ЭТО помнить… как плакала мама…
Но если я умер, откуда тогда та жизнь? И вообще кто я? Где я?
«Каждому дается другой шанс» — опять зазвучал Катин голос в голове.«А дочка иногда видит сны матери, пока еще в утробе».
Дочка? Сны? О чем она?
«Не бойся.» — опять услышал я ее голос. — Я меня был волшебный ловец снов. Я поймала твою душу, спасла ее. Это все сон, страшный сон. Срок подходит к концу. Скоро ты родишься«.»
И тогда я закрыла глаза и успокоилась. Это и правда страшный сон. А мне скоро еще рождаться.
Ведь, когда я буду рождена — то это для мира рожусь я.
А для меня родится целый мир.
Так вот о чем ты говорила…
… мама.
Страница 3 из 3
