Она не приходила ко мне уже давно. Очень — очень давно — настолько, что в последнее время я даже позволила себе питать иллюзии насчёт того, что она полностью забыла обо мне. Это было так глупо…
Добавить в моё избранное
11 мин, 36 сек 7846
Как ни прискорбно об этом говорить, но каждый её последующий визит длиннее предыдущего — когда-нибудь она точно поселится у меня навсегда.
А я ведь даже не помню, когда она пришла ко мне впервые — лишь знаю, что в детстве я и не подозревала о её существовании. Впрочем, смутные воспоминания проносятся в моей голове — кажется, это произошло лет в пятнадцать. Да, точно — именно тогда я внезапно утратила вкус к жизни. То, в чём я находила раньше удовольствие, внезапно рассыпалось в прах — общение с друзьями стало нагонять на меня скуку, учёба начала казаться тяжким бременем, а музыка, в которой я до этого черпала вдохновение и силы — лишь набором звуков. Я две недели практически не вставала с кровати, мне не хотелось есть, я не могла спать. А она сжимала мою душу тисками и выкручивала её наизнанку. В ту пору врач прописал мне таблетки — и они прогнали её. Её мёртвая хватка ослабла, и вскоре она покинула меня. Я с радостью проводила её, и думала, она больше не вернётся. Но прошёл месяц — и я снова ощутила неприятное тянущее ощущение в груди — зубастая крыса начала рвать душу на части — она отщипывала от неё маленькие кусочки, очевидно, желая продлить пытку и сделать её как можно более мучительной. Крыса — вот ещё одно лицо Д. Я снова начала принимать таблетки, надеясь вытравить ими эту крысу — но в этот раз они помогали мне уже куда меньше. Лишь через месяц серое существо нехотя удалилось, всем своим видом давая понять, что в самое ближайшее время снова вернётся. Надо сказать, что Д. отличается пунктуальностью — действительно, совсем скоро она навестила меня опять. В тот раз она приняла образ змеи, ледяным клубком сдавившей мою грудь и не дававшую сделать глоток свежего воздуха. До сих пор у меня в глазах стоит её блестящая шкурка — чёрная в серую полосочку. Она вонзала в меня зубы и отравляла — этот яд, в отличии от паучьего, не только парализовывал меня, но и причинял невыносимую боль телу — каждый день моя голова разламывалась от боли, она долбила в виски, словно молоток. Да, значит, Д. может являться и в виде змеи.
Д. опустила руку ниже — и со всей силы давит мне на рёбра. «Пожалуйста, уйди» — молю я её. Раньше я пыталась молиться Высшим Силам — но очевидно, им абсолютно всё равно, так как они и не думали прогонять её от меня. Так что я не знаю, кого мне молить о помощи — очевидно, только её саму. А она не уйдёт, как ни проси, я это точно знаю. Мне хочется плакать — и когда — то мне это помогало — такое ощущение, что она вытекает вместе со слезами — во всяком случае, на какое — то время после того, как я плакала, мне становилось легче. А теперь… Теперь я не могу выдавить из себя ни слезинки — я полностью окаменела изнутри — Д. сделала своё дело. Она выпила из меня все соки, высушила и растёрла в порошок. Во мне ни теплится ни единого тёплого чувства — внутри я ощущаю только тьму, пустоту и холод.
Д. уже не даёт мне дышать — сейчас она проломит мне грудную клетку. Да, лучше бы мне нанесла визит гостья по имени С. Хотя порой у меня возникают сомнения, что она сможет полностью избавить меня от Д. — ведь если я оставлю физическое тело, Д. потеряет интерес к нему — ей же нужна именно душа — а душа останется со мной. От души я никогда не смогу деться, а значит, никогда не убегу от Д. Она найдёт меня везде — даже на краю света. А когда — то мне удавалось убежать от неё — я постоянно меняла место жительства, и Д. не сразу могла найти меня в новом месте. Я так научилась запутывать следы, что ей требовалась неделя-две, дабы найти меня и снова начать душить. Но потом она изучила все мои манёвры, и стала угадывать, куда я отправлюсь на этот раз. Думая, что сбежала от неё, я расслаблялась, но стоило мне лечь в кровать и остаться в тишине, как я слышала стук в дверь. Затем дверь открывалась, она садилась на краешек моей постели и всё… Всё начиналось заново.
;;Мне кажется, что я схожу с ума — перед моими глазами как будто стоит чёрная пелена. Неужели она может становиться такой большой и заслонять собой всё пространство? Наверное, она бессмертна и бесконечна — будь моя воля, я бы никогда не заводила с ней знакомство. Мне хочется убить её, зарезать, задушить… Но я понимаю, что это невозможно. Во мне кипит желание мести — я так хочу ударить её по голове чем — нибудь тяжёлым, а когда она упадёт на пол, начать душить её, так же, как она сейчас душит меня — я бы так давила руками на её горло, что на нём оставались тёмные синяки. Она бы хрипела и сдавленным голосом молила меня о пощаде, но я осталась бы непреклонной — и со злорадной торжествующей улыбкой сидела верхом на ней, дожидаясь момента, когда она испустит дух.
Интересно, к скольким людям она приходит? Быть может, по необъяснимым причинам она проявляет интерес только ко мне? Впрочем, вряд ли — читая статистику самоубийств, я убеждаюсь в том, что я — не единственная её жертва. А может, она не одна, а их много? Худых женщин в чёрном, которые заключают людей в свои ледяные объятия и давят на них до тех пор, пока из тех не вытечет вся энергия и жажда жизни не исчезнет насовсем.
А я ведь даже не помню, когда она пришла ко мне впервые — лишь знаю, что в детстве я и не подозревала о её существовании. Впрочем, смутные воспоминания проносятся в моей голове — кажется, это произошло лет в пятнадцать. Да, точно — именно тогда я внезапно утратила вкус к жизни. То, в чём я находила раньше удовольствие, внезапно рассыпалось в прах — общение с друзьями стало нагонять на меня скуку, учёба начала казаться тяжким бременем, а музыка, в которой я до этого черпала вдохновение и силы — лишь набором звуков. Я две недели практически не вставала с кровати, мне не хотелось есть, я не могла спать. А она сжимала мою душу тисками и выкручивала её наизнанку. В ту пору врач прописал мне таблетки — и они прогнали её. Её мёртвая хватка ослабла, и вскоре она покинула меня. Я с радостью проводила её, и думала, она больше не вернётся. Но прошёл месяц — и я снова ощутила неприятное тянущее ощущение в груди — зубастая крыса начала рвать душу на части — она отщипывала от неё маленькие кусочки, очевидно, желая продлить пытку и сделать её как можно более мучительной. Крыса — вот ещё одно лицо Д. Я снова начала принимать таблетки, надеясь вытравить ими эту крысу — но в этот раз они помогали мне уже куда меньше. Лишь через месяц серое существо нехотя удалилось, всем своим видом давая понять, что в самое ближайшее время снова вернётся. Надо сказать, что Д. отличается пунктуальностью — действительно, совсем скоро она навестила меня опять. В тот раз она приняла образ змеи, ледяным клубком сдавившей мою грудь и не дававшую сделать глоток свежего воздуха. До сих пор у меня в глазах стоит её блестящая шкурка — чёрная в серую полосочку. Она вонзала в меня зубы и отравляла — этот яд, в отличии от паучьего, не только парализовывал меня, но и причинял невыносимую боль телу — каждый день моя голова разламывалась от боли, она долбила в виски, словно молоток. Да, значит, Д. может являться и в виде змеи.
Д. опустила руку ниже — и со всей силы давит мне на рёбра. «Пожалуйста, уйди» — молю я её. Раньше я пыталась молиться Высшим Силам — но очевидно, им абсолютно всё равно, так как они и не думали прогонять её от меня. Так что я не знаю, кого мне молить о помощи — очевидно, только её саму. А она не уйдёт, как ни проси, я это точно знаю. Мне хочется плакать — и когда — то мне это помогало — такое ощущение, что она вытекает вместе со слезами — во всяком случае, на какое — то время после того, как я плакала, мне становилось легче. А теперь… Теперь я не могу выдавить из себя ни слезинки — я полностью окаменела изнутри — Д. сделала своё дело. Она выпила из меня все соки, высушила и растёрла в порошок. Во мне ни теплится ни единого тёплого чувства — внутри я ощущаю только тьму, пустоту и холод.
Д. уже не даёт мне дышать — сейчас она проломит мне грудную клетку. Да, лучше бы мне нанесла визит гостья по имени С. Хотя порой у меня возникают сомнения, что она сможет полностью избавить меня от Д. — ведь если я оставлю физическое тело, Д. потеряет интерес к нему — ей же нужна именно душа — а душа останется со мной. От души я никогда не смогу деться, а значит, никогда не убегу от Д. Она найдёт меня везде — даже на краю света. А когда — то мне удавалось убежать от неё — я постоянно меняла место жительства, и Д. не сразу могла найти меня в новом месте. Я так научилась запутывать следы, что ей требовалась неделя-две, дабы найти меня и снова начать душить. Но потом она изучила все мои манёвры, и стала угадывать, куда я отправлюсь на этот раз. Думая, что сбежала от неё, я расслаблялась, но стоило мне лечь в кровать и остаться в тишине, как я слышала стук в дверь. Затем дверь открывалась, она садилась на краешек моей постели и всё… Всё начиналось заново.
;;Мне кажется, что я схожу с ума — перед моими глазами как будто стоит чёрная пелена. Неужели она может становиться такой большой и заслонять собой всё пространство? Наверное, она бессмертна и бесконечна — будь моя воля, я бы никогда не заводила с ней знакомство. Мне хочется убить её, зарезать, задушить… Но я понимаю, что это невозможно. Во мне кипит желание мести — я так хочу ударить её по голове чем — нибудь тяжёлым, а когда она упадёт на пол, начать душить её, так же, как она сейчас душит меня — я бы так давила руками на её горло, что на нём оставались тёмные синяки. Она бы хрипела и сдавленным голосом молила меня о пощаде, но я осталась бы непреклонной — и со злорадной торжествующей улыбкой сидела верхом на ней, дожидаясь момента, когда она испустит дух.
Интересно, к скольким людям она приходит? Быть может, по необъяснимым причинам она проявляет интерес только ко мне? Впрочем, вряд ли — читая статистику самоубийств, я убеждаюсь в том, что я — не единственная её жертва. А может, она не одна, а их много? Худых женщин в чёрном, которые заключают людей в свои ледяные объятия и давят на них до тех пор, пока из тех не вытечет вся энергия и жажда жизни не исчезнет насовсем.
Страница 2 из 3
