Боль. Это первое, что осталось в моей памяти. Теперь мне кажется, что та жизнь была сном, но это не так. Она была и это единственное, что я помню.
Добавить в моё избранное
9 мин, 39 сек 9540
Пара слезинок выбралась из-под полуприкрытых век. Не такой жизни я хотела.
Вечереет. Сумерки сгущаются над городом. В окнах загорается свет, людей на улице всё меньше и меньше. Фары проезжающих машин периодически ослепляют меня своим светом. И плевать, что для людей то место, где сижу я, всего лишь участок бетона.
Я поднялась на ноги. Немного успокоившаяся боль в крыльях накрыла меня с новой силой. Каждая минута, каждая секунда, каждое мгновение приближало меня к совершению очередного греха.
С трудом передвигаясь и тяжело дыша, я дошла до тёмного переулка, где с помощью своих оставшихся сил смогу перенестись обратно в наш город.
Ноги не слушались. В глазах двоилось. Крылья разрывало от острой пульсирующей боли.
Шаг. Откажусь…
Второй. Точно…
Ещё один. От этого задания!
Изо всех сил концентрируясь, словно собирая сознание в одной точке, я закрыла глаза. Сильный рывок и темнота…
Очнулась я от того, что кто-то протирал моё лицо влажной тканью. Открыв глаза, я увидела встревоженную Дану.
— Ты в порядке? — подруга обеспокоенно потрогала мой лоб.
— Живая?
— Живее некуда, — заверила я, пытаясь приподняться на локтях.
— Сколько я провалялась?
— Через два часа на задание, — вздохнула Дана.
Все мысли быстро улетучились. Так, ещё не поздно отказаться… Резкая боль в крыльях подтвердила эту мысль.
— Дана, — осторожно начала я.
— Возможно, сейчас я покажусь тебе сумасшедшей…
— А какая ты? — подруга ободряюще улыбнулась.
— Говори.
— Я хочу отказаться от задания.
Взгляд Даны говорил, что я действительно сошла с ума. Сама же подруга молчала. Наконец она произнесла:
— Слушай, подруга, вот этого я от тебя не ожидала. Ты понимаешь, что это означает?
— Я пойду против Наставницы.
— Именно! И наверняка понесёшь за это наказание, а оно вряд ли будет гуманным!
— Мне всё равно, — призналась я.
— Я просто хочу всё это прекратить.
Задание. Ангелов много, похоже, я одна такая дура.
Пока нас строили, я молчала. Пока давали наставления, молчала. И вот нам приказали приготовиться. Последние секунды. Ещё можно.
Я поймала обеспокоенный взгляд Даны, словно говоривший: «Не делай этого!». Но почему-то именно он придал мне сил. Я набрала воздуха в грудь и крикнула:
— Я отказываюсь!
На площади наступила звенящая тишина. Все взгляды были прикованы ко мне и были полны одобрения. Страх мешал ангелам со мной согласиться, однако мне было достаточно этой немой поддержки.
Сделано. У меня получилось. Но решительность куда-то делась и её место заняло лёгкое чувство паники. Что теперь?
Лёгкий ветерок теребил волосы, от взглядов ангелов становилось жутко. Царила гробовая тишина.
— Предательница, — голос Наставницы прозвучал неожиданно мягко.
— Ты знаешь, на что сейчас себя обрекла?
Она говорила тихо и от этого становилось ещё более страшно. Что она вообще здесь делает?
Отвлёкшись на собственные мысли, я не заметила, что Наставница подошла ко мне почти вплотную. Она была пугающе, неестественно красива, лицо напоминало восковую маску, сделанную искусным мастером. На этом безэмоциональном идеальном лице выделялись тёмные, почти чёрные глаза. Они жгли. Затягивали в себя. В этой пугающей тёмной бездне скопилось множество различных эмоций, не было только жалости и сострадания.
— Ты понимаешь? — женщина приподняла мою голову за подбородок.
— Ты всё осознаёшь?
— Да. — в горле пересохло, это короткое слово далось мне с трудом.
А к чему уже отпираться? Дело сделано. Время нельзя повернуть вспять. Да даже если и можно было бы, зачем? Чтобы остаться здесь? Увольте, я не соглашусь на это.
И всё же, что со мной сделают?
Тяжёлая каменная плита отъехала в сторону, повинуясь жесту одного из стражей.
За ней не было ничего.
Пустота.
И именно в эту пустоту должна упасть я.
Тщетные попытки разглядеть что-либо в кромешной тьме не увенчались успехом. Лезвие меча упёрлось мне в спину. Одно неверное движение — и меня пронзит сверкающий чистотой клинок. Интересно, как долго его пришлось отмывать от крови жертв?
— Постойте, — властный голос Наставницы разнёсся по степи.
— Тебе есть, что сказать, безбожница?
Я криво усмехнулась. Умирать, так с музыкой.
— Безбожница здесь только ты.
— У тебя острый язычок, — женщина положила пальцы на рукоять своего меча.
— Но мой клинок острее. — оружие покинуло ножны почти беззвучно, без характерного лязга.
Она замахнулась. Я поняла, что Наставница собирается сделать, но слишком поздно. Настолько поздно, что сталь уже успела коснуться моего тела. Потом воспоминания были отрывчатыми.
Вечереет. Сумерки сгущаются над городом. В окнах загорается свет, людей на улице всё меньше и меньше. Фары проезжающих машин периодически ослепляют меня своим светом. И плевать, что для людей то место, где сижу я, всего лишь участок бетона.
Я поднялась на ноги. Немного успокоившаяся боль в крыльях накрыла меня с новой силой. Каждая минута, каждая секунда, каждое мгновение приближало меня к совершению очередного греха.
С трудом передвигаясь и тяжело дыша, я дошла до тёмного переулка, где с помощью своих оставшихся сил смогу перенестись обратно в наш город.
Ноги не слушались. В глазах двоилось. Крылья разрывало от острой пульсирующей боли.
Шаг. Откажусь…
Второй. Точно…
Ещё один. От этого задания!
Изо всех сил концентрируясь, словно собирая сознание в одной точке, я закрыла глаза. Сильный рывок и темнота…
Очнулась я от того, что кто-то протирал моё лицо влажной тканью. Открыв глаза, я увидела встревоженную Дану.
— Ты в порядке? — подруга обеспокоенно потрогала мой лоб.
— Живая?
— Живее некуда, — заверила я, пытаясь приподняться на локтях.
— Сколько я провалялась?
— Через два часа на задание, — вздохнула Дана.
Все мысли быстро улетучились. Так, ещё не поздно отказаться… Резкая боль в крыльях подтвердила эту мысль.
— Дана, — осторожно начала я.
— Возможно, сейчас я покажусь тебе сумасшедшей…
— А какая ты? — подруга ободряюще улыбнулась.
— Говори.
— Я хочу отказаться от задания.
Взгляд Даны говорил, что я действительно сошла с ума. Сама же подруга молчала. Наконец она произнесла:
— Слушай, подруга, вот этого я от тебя не ожидала. Ты понимаешь, что это означает?
— Я пойду против Наставницы.
— Именно! И наверняка понесёшь за это наказание, а оно вряд ли будет гуманным!
— Мне всё равно, — призналась я.
— Я просто хочу всё это прекратить.
Задание. Ангелов много, похоже, я одна такая дура.
Пока нас строили, я молчала. Пока давали наставления, молчала. И вот нам приказали приготовиться. Последние секунды. Ещё можно.
Я поймала обеспокоенный взгляд Даны, словно говоривший: «Не делай этого!». Но почему-то именно он придал мне сил. Я набрала воздуха в грудь и крикнула:
— Я отказываюсь!
На площади наступила звенящая тишина. Все взгляды были прикованы ко мне и были полны одобрения. Страх мешал ангелам со мной согласиться, однако мне было достаточно этой немой поддержки.
Сделано. У меня получилось. Но решительность куда-то делась и её место заняло лёгкое чувство паники. Что теперь?
Лёгкий ветерок теребил волосы, от взглядов ангелов становилось жутко. Царила гробовая тишина.
— Предательница, — голос Наставницы прозвучал неожиданно мягко.
— Ты знаешь, на что сейчас себя обрекла?
Она говорила тихо и от этого становилось ещё более страшно. Что она вообще здесь делает?
Отвлёкшись на собственные мысли, я не заметила, что Наставница подошла ко мне почти вплотную. Она была пугающе, неестественно красива, лицо напоминало восковую маску, сделанную искусным мастером. На этом безэмоциональном идеальном лице выделялись тёмные, почти чёрные глаза. Они жгли. Затягивали в себя. В этой пугающей тёмной бездне скопилось множество различных эмоций, не было только жалости и сострадания.
— Ты понимаешь? — женщина приподняла мою голову за подбородок.
— Ты всё осознаёшь?
— Да. — в горле пересохло, это короткое слово далось мне с трудом.
А к чему уже отпираться? Дело сделано. Время нельзя повернуть вспять. Да даже если и можно было бы, зачем? Чтобы остаться здесь? Увольте, я не соглашусь на это.
И всё же, что со мной сделают?
Тяжёлая каменная плита отъехала в сторону, повинуясь жесту одного из стражей.
За ней не было ничего.
Пустота.
И именно в эту пустоту должна упасть я.
Тщетные попытки разглядеть что-либо в кромешной тьме не увенчались успехом. Лезвие меча упёрлось мне в спину. Одно неверное движение — и меня пронзит сверкающий чистотой клинок. Интересно, как долго его пришлось отмывать от крови жертв?
— Постойте, — властный голос Наставницы разнёсся по степи.
— Тебе есть, что сказать, безбожница?
Я криво усмехнулась. Умирать, так с музыкой.
— Безбожница здесь только ты.
— У тебя острый язычок, — женщина положила пальцы на рукоять своего меча.
— Но мой клинок острее. — оружие покинуло ножны почти беззвучно, без характерного лязга.
Она замахнулась. Я поняла, что Наставница собирается сделать, но слишком поздно. Настолько поздно, что сталь уже успела коснуться моего тела. Потом воспоминания были отрывчатыми.
Страница 2 из 3
