Скрип. … свет. … окно. … вдаль. … уйти. … вернуться. тесно… узкий… маленькое окно… океан… зачем здесь… отвык… почему снова… куда… не я… слишком интимная история, чтоб её рассказать. Опять — здесь? Это — можно? Ярко. Как ярко. Сиди тихо.
Добавить в моё избранное
6 мин, 29 сек 7265
Полюбил чертить. У него выходили удивительно ровные и чёткие линии. Без единой помарки. Казалось, он способен обходиться вообще без линейки. А может, и обходился. Он был очень спокойный и тихий. Когда его просили что-то сделать, он делал с первого раза. Больше не было ни одного повода его ругать. Разве что он принёс однажды выброшенный кем-то старый неработающий радиоприёмник. Его оценки улучшились, никто не жаловался, что он шумит или озорничает. Приходя со школы, он удалялся в свою комнату и был там абсолютно счастлив. Так казалось. Для этого ему не требовался кто-то ещё.
Каждый раз, когда мать заглядывала к нему в комнату, мальчик поднимал голову и смотрел на неё спокойным вопросительным взглядом. Она старалась говорить весело и непринуждённо. Заносила ему выстиранное бельё, спрашивала об оценках или говорила об их с отцом планах на следующий день. Предлагала посмотреть фильм или спрашивала, приготовить ли ему что-нибудь вкусненькое. Мальчик отвечал очень вежливо. Она выходила, закрывала дверь и чувствовала всем телом: за этой дверью разливалось облегчение от её ухода.
Первый раз муж застал её плачущей в ванной, где она протирала полки шкафчика. Он спросил её, что случилось. Она хотела объяснить ему, но не смогла: ведь всё было почти как раньше. Через две недели она набралась храбрости и рассказала ему о мурашках на спине. О том, что у неё второй раз за месяц сломались наручные часы. О том, что у их сына стала очень лёгкая походка. Каждый раз, когда он заходит на кухню, она поворачивается, чтобы спросить, кто это, и поприветстовать гостя. Он принялся её утешать: дети вырастают, они такие. Вчера ещё домашние и ласковые, а на следующий день становятся подростками. Тогда им больше нет никакого дела до любви и тех, кто их родил.
Мать очень хотела в это поверить.
Шло время. Семья и мальчик собирались за одним столом, вместе ездили на природу, ходили за продуктами, навещали бабушку с дедушкой.
Отец говорил с сыном о разных общих вещах. Он старался обходиться общими словами, избегал слишком личных тем. Несколько раз пытался поиграть с ним в баскетбол, но после третьей попытки бросил эту затею. И ещё он старался никогда не смотреть мальчику в глаза.
Однажды отец твёрдо решил отправиться к сараю и провести там несколько часов. Но когда он подошёл к покосившемуся строению, отворил рассохшуюся дверь, то увидел внутри только раздавленный ракушечник и пыль, и понял, что это бессмысленно.
За последующие годы они ни разу не поссорились.
Пришло время выбирать, куда он пойдёт учиться дальше, но никто не спрашивал юношу об этом. Дверь в его комнату почти всё время оставалась закрытой.
В тот день, когда он съехал из дома, они сказали все подобающие слова и много раз повторили, как им будет его не хватать. Они говорили, что, конечно же, по-прежнему могут ужинать вместе, его переезд ничего не меняет, ведь он не уезжает на другой конец света. Мать закрыла за ним дверь, прислонилась к ней спиной и облегчённо выдохнула. Все они, все трое, знали, что он больше не вернётся.
В тот вечер мать мыла посуду, в окно на мойку падало закатное солнце. В доме было теперь уже по-настоящему тихо и спокойно. Отец сидел и рассеянно просматривал газету. Дряхлый кот впервые за долгие годы улёгся дремать на диване в гостиной, а не прятался на кухне.
«Я хотела бы знать… — сказала задумчиво мать, глянув в окно. В руках у неё была вилка.»
— Я хотела бы знать: куда пропал наш сын?«.»
Каждый раз, когда мать заглядывала к нему в комнату, мальчик поднимал голову и смотрел на неё спокойным вопросительным взглядом. Она старалась говорить весело и непринуждённо. Заносила ему выстиранное бельё, спрашивала об оценках или говорила об их с отцом планах на следующий день. Предлагала посмотреть фильм или спрашивала, приготовить ли ему что-нибудь вкусненькое. Мальчик отвечал очень вежливо. Она выходила, закрывала дверь и чувствовала всем телом: за этой дверью разливалось облегчение от её ухода.
Первый раз муж застал её плачущей в ванной, где она протирала полки шкафчика. Он спросил её, что случилось. Она хотела объяснить ему, но не смогла: ведь всё было почти как раньше. Через две недели она набралась храбрости и рассказала ему о мурашках на спине. О том, что у неё второй раз за месяц сломались наручные часы. О том, что у их сына стала очень лёгкая походка. Каждый раз, когда он заходит на кухню, она поворачивается, чтобы спросить, кто это, и поприветстовать гостя. Он принялся её утешать: дети вырастают, они такие. Вчера ещё домашние и ласковые, а на следующий день становятся подростками. Тогда им больше нет никакого дела до любви и тех, кто их родил.
Мать очень хотела в это поверить.
Шло время. Семья и мальчик собирались за одним столом, вместе ездили на природу, ходили за продуктами, навещали бабушку с дедушкой.
Отец говорил с сыном о разных общих вещах. Он старался обходиться общими словами, избегал слишком личных тем. Несколько раз пытался поиграть с ним в баскетбол, но после третьей попытки бросил эту затею. И ещё он старался никогда не смотреть мальчику в глаза.
Однажды отец твёрдо решил отправиться к сараю и провести там несколько часов. Но когда он подошёл к покосившемуся строению, отворил рассохшуюся дверь, то увидел внутри только раздавленный ракушечник и пыль, и понял, что это бессмысленно.
За последующие годы они ни разу не поссорились.
Пришло время выбирать, куда он пойдёт учиться дальше, но никто не спрашивал юношу об этом. Дверь в его комнату почти всё время оставалась закрытой.
В тот день, когда он съехал из дома, они сказали все подобающие слова и много раз повторили, как им будет его не хватать. Они говорили, что, конечно же, по-прежнему могут ужинать вместе, его переезд ничего не меняет, ведь он не уезжает на другой конец света. Мать закрыла за ним дверь, прислонилась к ней спиной и облегчённо выдохнула. Все они, все трое, знали, что он больше не вернётся.
В тот вечер мать мыла посуду, в окно на мойку падало закатное солнце. В доме было теперь уже по-настоящему тихо и спокойно. Отец сидел и рассеянно просматривал газету. Дряхлый кот впервые за долгие годы улёгся дремать на диване в гостиной, а не прятался на кухне.
«Я хотела бы знать… — сказала задумчиво мать, глянув в окно. В руках у неё была вилка.»
— Я хотела бы знать: куда пропал наш сын?«.»
Страница 2 из 2
