Экзорцизм

Quem inferi tremunt, cui Virtutes caelorum et Potestates et Dominationes subjectae sunt;

Quem Cherubim et Seraphim indefessis vocibus laudant, dicentes:

Sanctus, Sanctus, Sanctus Dominus Deus Sabaoth.

Oremus.

Deus coeli.

Deus terrae.

Deus Angelorum.

Deus Archangelorum.

Deus Patriarcharum.

Deus Prophetarum.

Deus Apostolorum.

Deus Martyrum.

Deus Confessorum.

Deus Virginum.

Deus qui potestatem habes donare vitam post mortem.

Requiem post laborem;

Quia non est Deus praeter te.

Nec esse potest nisi tu creator omnium visibilium et invisibilium.

Cujus regni non erit finis:

HumiIiter majestati gloriae tuae supplicamus.

Ut ab omni infernalium spirituum potestate.

Laqueo, deceptione et nequitia nos potenter liberare.

Et incolumes custodire digneris.

Per Christum Dominum nostrum.

Amen.

Рот Рози, широко открывшись, искривился в бок и Люцитаус черным столбом дыма вырвался из ее тела. Малколма отбросило в стену и, сильно ударившись о пол, парень всем телом почувствовал, как в плоть его вонзаются десятки тысяч мелких зеркальных осколков. Сущность демона, пройдя сквозь тело священника, покинула дом Крейонов, а Малколм, схватившись за сердце, тяжело дыша, уставился в потолок, растянувшись на полу. Сердце бешено колотилось в груди, его словно сжимали раскаленными щипцами и оно вот-вот угрожало разорваться на части. Но, несмотря на боль, парень испытывал ни с чем не сравнимое удовольствие от того, что смог выполнить свое предназначение. Распятие, что всегда было на его груди, теперь, расплавившись, прошло сквозь одежду и обожгло кожу. Приподнявшись не без труда на локтях, священник увидел Рози. Девушка сникла на кресле, но ее грудь плавно опускалась и поднималась, словно свидетельство о том, что она жива.

— Святой отец!

— Эдвард ворвался в подвал и помог священнику встать на ноги.

— Как Вы?

— Со мной все в порядке, спасибо.

— Ответил Малколм.

— Позаботьтесь о Рози.

Оставив все свои вещи лежать на прежних местах в подвале, молодой экзорцист, едва добравшись до своей спальни, рухнул на кровать и забылся столь желанным, жизненно необходимым сном. Всю ночь священника мучили кошмары. Геенна огненная предстала перед ним словно наяву, Малколм чуял огненный жар на своей коже, грудь его жгло тяжелое дыхание ада, а демон, именующий себя Люцитаусом, зловеще хохотал, управляя его истерзанным, искалеченным телом, словно безвольной тряпичной куклой.

Проснулся экзорцист лишь в полдень, чувствуя себя полностью разбитым. Убедившись, что Рози чувствует себя нормально, он отметил, что девушка и выглядеть тоже стала лучше: на ее щеках появился легкий румянец, взгляд стал добрым, спокойным и она, сидя на кровати, с удовольствием и аппетитом поглощала завтрак, на радость столпившихся вокруг нее родственников.

Работа над отчетом о проделанной работе все никак не сдвигалась с мертвой точки, мысли путались в голове священника, смысл формируемых им фраз ускользал от Малколма и ему очень хотелось спать. Но парень знал — стоит ему закрыть глаза, как ад снова развернётся перед ним, стремясь испепелить его душу. Кружка за кружкой, кофе наполнял его сосуды, разбавляя в венах кровь. Сон покинул парня, но зато теперь трещала голова, его тошнило, а на белых листах бумаги появились алые капли. Малколма не оставляло чувство, что за ним кто-то безустанно наблюдает. Но, как и подобает, в комнате помимо него больше никого не было.

К вечеру следующего дня демон не вернулся в тело Рози и Малколм решил, что пришла пора возвращаться восвояси.

По дороге в город священнику стало плохо: его трясло от холода так, что зуб на зуб не попадал, теплый плед, который дало ему семейство Крейон, не согревал нисколько, парень беспрестанно озирался по сторонам, чувствуя на затылке чей-то тяжелый, испытывающий взгляд, ощущая рядом с собой присутствие чего-то извне. В груди все сжалось, жглось, скреблось, он закашлялся, но облегчение не наступило, тошнота волною подступала к горлу, в горле застрял ком, наступало удушье. Вполголоса шепча молитвы, священник дрожащими, липкими от пота пальцами сжимал святое распятие, вновь висевшее на его груди, а в голове его раздавался громкий, злорадствующий смех.

Наконец, машина остановилась подле его скромного жилища и Малколм пулей вылетел из салона. Водитель лишь проводил святого отца удивленным взглядом и, пожав плечами, поехал своею дорогою.

Вбежав в дом, парень швырнул свою чемоданчик на диван и направился быстрым шагом в ванную. Все это время в его голове перешептывались разными тембрами десятки голосов, изъясняющихся на разных, непонятных ему языках.

In finem in carminibus intellectus David.