Город казался притаившейся тварью. Вкрадчивой, прикрывшей глаза, но не утратившей от этого своей ледяной злобы. Алехандро Альенде, профессор-психосенсолог, прислушался к своим ощущениям. То, что кажется психосенсологу, имеет статус аналитической информации и подлежит занесению в протокол. Альенде достал диктофон и прилежно отметил в отчёте новые гармоники в психоспектре давно наблюдаемого Объекта.
Добавить в моё избранное
16 мин, 39 сек 3711
Он дал некоторую передышку и отличное охотничье ружье. «В лесах неподалеку когда-то можно было отменно поохотиться, — грустно усмехнулся он, набивая карманы патронами, — теперь там будут водиться только твари!» Двустволка мстительно рявкнула, и первый паук разлетелся клочьями хитина и членистых лапок. Пять дуплетов и кучка хитина на тротуаре.
— Смотри-ка! — он присел возле одного паука и пошевелил его стволом ружья, — Язва!
— Логично!
— Моника заглянула ему через плечо.
— Мертвые твари превращаются в Язвы, Скам размножается с помощью своих созданий.
— Невероятно.
— Альенде покачал головой и покрепче перехватил ружье.
— Постой, — Моника схватила его за рукав, — не туда.
Моника схватила его за рукав!
Алехандро Альенде, профессор-психосенсолог, стоял напротив своей погибшей сестры и мечтал поверить своим глазам. Но их застилала пелена слез.
— Я выведу тебя отсюда.
— А ты? — рядом с ней он всегда оставался младшим братом.
— Я? — она звонко расхохоталась.
— Я — порождение Скама!
— Я не оставлю тебя здесь!
— А кто тебя будет спрашивать? — она распахнула рот и завыла, ее зубы превратились в кривые тонкие клыки, а кожа пошла чешуей.
— Прекрати! — он поднял на нее голос.
— Вот видишь? Я не смогу жить нигде, кроме Скама…
— И здесь ты тоже умрешь.
— Ну и что? Превращусь в Язву, напложу детишек, как мечтала когда-то! — она вела его в обход. Обостренное чутье позволяло ей обходить свежие Язвы и избегать общества других отпрысков Скама.
— Дьявол! — он был на грани отчаяния.
— Никуда не пойду! — он уселся прямо посреди тротуара. Улочка была узкой и темной, Моника возвышалась над ним непостижимой, внушающей страх фигурой.
— Если ты не встанешь, я потащу тебя волоком!
Ему пришлось подняться. Все было как-то фальшиво. Он чувствовал искусственность происходящего, его нарочитость и глупость. Ему хотелось обнять сестру, сказать, насколько он ее любит, как ему жаль, что ее больше нет — но рассудок начинал буксовать… Он видел ее, слышал, чувствовал. И не хотел оставлять ее здесь.
— Я знаю, о чем ты сейчас думаешь. — она даже не обернулась.
— Ты не потеряешь меня во второй раз!
— Я… — они были уже почти на месте.
— Послушай меня! — она резко развернулась и схватила за плечи.
— Для меня очень важно, чтобы ты остался жив!
— Моника! — он облапил ее, как в детстве, прожитые годы шелухой облетали с него.
— Сделаем так: ты убегаешь от монстра, который гонится за тобой. Потом ты уезжаешь из города и НИКОГДА не пытаешься найти меня здесь!
— Да. — он проглотил навернувшиеся на глаза слезы.
— Не забывай меня! — она сняла с шеи медальон — тот самый — Повелитель Глокапута! — и сунула ему в карман.
— С ним тебя не тронут! Теперь уходи.
Ее тело взорвалось шипами, голову разодрал пополам жесткий костяной гребень, из живота вниз вылезли крепкие кривые лапы, отливающие металлом. Пасть чудовища распахнулась и исторгла низкий вибрирующий вой.
— Я рад, что Вам удалось выбраться! — по ту сторону ворот ему встретился Грибоедов.
— Теперь мы занимаемся смирением Скама, и эта инвазия открыла нам глаза на многое.
— Русские? — профессор до сих пор не мог прийти в себе после дикой гонки, когда собственная сестра чуть не порвала его на куски.
— Нет, Спириты.
— Грибоедов пальцем потеребил кончик тонкого оранжевого шнура.
— Как же…
— Альенде пытался найти в нем черты других Спиритов, с которыми сталкивала его жизнь, и понимал, что русский говорит правду.
— Вы сразу не догадались? — тот бледно улыбнулся.
— Нам это было невыгодно. Значительно больше ценных выводов я сумел сделать, не афишируя своего реального положения. И вы, профессор, очень нам помогли.
— Что теперь?
— Альенде нащупал в кармане медальон, еще хранящий ее тепло.
— Теперь — работа.
— Спирит оглянулся на солдат, стоящих поодаль.
— Нам нужны первоклассные специалисты? Вы, как?
— Пожалуй, — он безумно хотел спать, — пока нет. Я хочу посетить родные места.
— Но потом…
Люди вокруг что-то говорили, профессор слышал отдаваемые команды, о чем-то спорили Спириты, и он пытался поймать нить разговора, но сонное марево усталости с каждой секундой окутывало его все сильнее. Точно так же он чувствовал себя ребенком среди взрослых. Подъехал армейский грузовичок. Альенде с трудом взгромоздился на заднее сиденье. Пять часов по асфальту и проселочным дорогам, и они в Цюрихе… Потом он уснул, и в то же мгновение, словно опомнившись, ночь накрыла собой город.
Мотор гудел низко и монотонно. Шел третий час пути.
— Смотри-ка! — он присел возле одного паука и пошевелил его стволом ружья, — Язва!
— Логично!
— Моника заглянула ему через плечо.
— Мертвые твари превращаются в Язвы, Скам размножается с помощью своих созданий.
— Невероятно.
— Альенде покачал головой и покрепче перехватил ружье.
— Постой, — Моника схватила его за рукав, — не туда.
Моника схватила его за рукав!
Алехандро Альенде, профессор-психосенсолог, стоял напротив своей погибшей сестры и мечтал поверить своим глазам. Но их застилала пелена слез.
— Я выведу тебя отсюда.
— А ты? — рядом с ней он всегда оставался младшим братом.
— Я? — она звонко расхохоталась.
— Я — порождение Скама!
— Я не оставлю тебя здесь!
— А кто тебя будет спрашивать? — она распахнула рот и завыла, ее зубы превратились в кривые тонкие клыки, а кожа пошла чешуей.
— Прекрати! — он поднял на нее голос.
— Вот видишь? Я не смогу жить нигде, кроме Скама…
— И здесь ты тоже умрешь.
— Ну и что? Превращусь в Язву, напложу детишек, как мечтала когда-то! — она вела его в обход. Обостренное чутье позволяло ей обходить свежие Язвы и избегать общества других отпрысков Скама.
— Дьявол! — он был на грани отчаяния.
— Никуда не пойду! — он уселся прямо посреди тротуара. Улочка была узкой и темной, Моника возвышалась над ним непостижимой, внушающей страх фигурой.
— Если ты не встанешь, я потащу тебя волоком!
Ему пришлось подняться. Все было как-то фальшиво. Он чувствовал искусственность происходящего, его нарочитость и глупость. Ему хотелось обнять сестру, сказать, насколько он ее любит, как ему жаль, что ее больше нет — но рассудок начинал буксовать… Он видел ее, слышал, чувствовал. И не хотел оставлять ее здесь.
— Я знаю, о чем ты сейчас думаешь. — она даже не обернулась.
— Ты не потеряешь меня во второй раз!
— Я… — они были уже почти на месте.
— Послушай меня! — она резко развернулась и схватила за плечи.
— Для меня очень важно, чтобы ты остался жив!
— Моника! — он облапил ее, как в детстве, прожитые годы шелухой облетали с него.
— Сделаем так: ты убегаешь от монстра, который гонится за тобой. Потом ты уезжаешь из города и НИКОГДА не пытаешься найти меня здесь!
— Да. — он проглотил навернувшиеся на глаза слезы.
— Не забывай меня! — она сняла с шеи медальон — тот самый — Повелитель Глокапута! — и сунула ему в карман.
— С ним тебя не тронут! Теперь уходи.
Ее тело взорвалось шипами, голову разодрал пополам жесткий костяной гребень, из живота вниз вылезли крепкие кривые лапы, отливающие металлом. Пасть чудовища распахнулась и исторгла низкий вибрирующий вой.
— Я рад, что Вам удалось выбраться! — по ту сторону ворот ему встретился Грибоедов.
— Теперь мы занимаемся смирением Скама, и эта инвазия открыла нам глаза на многое.
— Русские? — профессор до сих пор не мог прийти в себе после дикой гонки, когда собственная сестра чуть не порвала его на куски.
— Нет, Спириты.
— Грибоедов пальцем потеребил кончик тонкого оранжевого шнура.
— Как же…
— Альенде пытался найти в нем черты других Спиритов, с которыми сталкивала его жизнь, и понимал, что русский говорит правду.
— Вы сразу не догадались? — тот бледно улыбнулся.
— Нам это было невыгодно. Значительно больше ценных выводов я сумел сделать, не афишируя своего реального положения. И вы, профессор, очень нам помогли.
— Что теперь?
— Альенде нащупал в кармане медальон, еще хранящий ее тепло.
— Теперь — работа.
— Спирит оглянулся на солдат, стоящих поодаль.
— Нам нужны первоклассные специалисты? Вы, как?
— Пожалуй, — он безумно хотел спать, — пока нет. Я хочу посетить родные места.
— Но потом…
Люди вокруг что-то говорили, профессор слышал отдаваемые команды, о чем-то спорили Спириты, и он пытался поймать нить разговора, но сонное марево усталости с каждой секундой окутывало его все сильнее. Точно так же он чувствовал себя ребенком среди взрослых. Подъехал армейский грузовичок. Альенде с трудом взгромоздился на заднее сиденье. Пять часов по асфальту и проселочным дорогам, и они в Цюрихе… Потом он уснул, и в то же мгновение, словно опомнившись, ночь накрыла собой город.
Мотор гудел низко и монотонно. Шел третий час пути.
Страница 5 из 6
