Западня

Внутри было непривычно пусто. Он шагал по безлюдным этажам, и сердце противно ныло, предвкушая неприятный, но неизбежный разговор. Досада и горечь едким коктейлем царапали ему горло.

— А, профессор Альенде, — Шпильман сидел в том же кресле, что и в день его приезда в город, — Краса и цвет нашей новой науки!

— Прекратите этот, — он вспомнил нужное слово, — балаган!

— Что Вы, как можно!

— Шпильман, похоже, не кривлялся.

— Зачем Вы подняли панику среди личного состава, сведения ведь еще не подтверждены!

— Вчера были найдены еще две Язвы. Какие доказательства Вам нужны ещё? Демонстрация Годзилл с плакатами?

— Но дисциплина…

— Я в ответе за этих людей!

— Шпильман, казалось, был безумно зол.

— Это дает Вам какие-то особые права?

— Если ВСЕ люди сейчас же не уберутся отсюда, будет только хуже!

— Но…

— Я всю жизнь боялся одного.

— Рихард уставился в одну точку, глаза его остекленели, а изо рта прыгнула вниз тонкая струйка слюны.

— Что кто-то войдет в мое тело и будет делить его со мной до самой смерти. — сведенные судорогой пальцы вцепились в ворот рубашки, рванули ее вниз. Пуговицы посыпались новогодними конфетти.

Альенде сначала не понял, а после в ужасе отпрянул от хрипящего Шпильмана. Из его груди, откуда-то из ребер торчал длинный крысиный хвост и задняя часть туловища, одетого в чешую. Лапки твари конвульсивно подергивались, словно в такт движениям его рук.

— Вот и думаю теперь, — глаза Рихарда неожиданно обрели осмысленный блеск, — стоит ли мне жить?

— А-а-а, — Альенде попытался найти следы крови, место, через которое тварь залезла в Шпильмана, но не мог.

— Вам же есть, что терять, — его устами вещал теперь старый патефон, скрипуче и безжизненно.

— Бегите отсюда!

Потом он начал сползать со стула и упал лицом вниз на ковер. Рубашка на его спине зашевелилась, и оттуда показалось сморщенное злое лицо отвратительного младенца. Он запищал что-то, пронзительно и угрожающе, но Шпильман тут же приподнял голову и завопил:

— Ну, кончайте же с этим, что Вы медлите! — и Альенде, оглянувшись на Монику — «Да!» — сказала она шепотом, — приподнял за ножки тяжелое кресло и резко опустил ему на шею, так, что хрустнули позвонки.

Он бежал, так быстро, как мог. Был седьмой час вечера, но улицы были по-утреннему пусты. Ветер перелистывал брошенные газеты и ворошил старый мусор.

— Ты должен выбраться отсюда!

— Моника легко бежала рядом.

— Куда… — последний раз он занимался спортом лет семь назад, ноги спотыкались, а легкие царапал горячий воздух.

— Помнишь пост, через который ты въезжал в город? Туда! — даже сейчас старшая сестра командовала им.

За углом, прямо посреди улицы лежал обезглавленный труп человека. Голова ползала поодаль. Гибкие жгуты червеобразных щупалец скользили по асфальту.

— Вот, черт! — от неожиданности и ужаса завопил Альенде, отступая. Его вдруг посетила неуместная мысль, что, если бы буйные борцы с порнографией обратили свой пыл на индустрию ужасов, со Скамом сейчас было бы гораздо меньше проблем.

Голова дернулась, щупальца подозрительно осмысленно замельтешили, разворачивая ее лицом к профессору. И когда она посмотрела на него своими мертвыми глазами, он обезумел от нестерпимого ужаса и кинулся бежать без цели и смысла.

Разум включился, когда он был уже далеко. «Не стой на месте» — сказала Моника и стала наблюдать, что он сделает дальше. Вокруг подпирали небо высотные дома центра города. Здесь он почти никогда не был.«Центр эвакуировали в самом начале заражения, — вспомнилось ему.»

— Сейчас здесь можно встретить кого угодно!«.»

— Ты помнишь, что бояться нельзя!

— Моника по-прежнему была рядом.

— Да, черт возьми!

— Тогда выбирайся из этой ловушки, иди куда-нибудь!

Все произошло глупо и восхитительно случайно. Он бежал — тело перестало жаловаться на непосильные нагрузки — и снова вывалился на монстров. Какие-то многорукие твари пытались проникнуть внутрь здания, совали свои конечности в двери и окна, пытались проломить стену, а изнутри по ним палили короткими очередями сразу из трех стволов.

— Это еще не страшно, — оценила ситуацию Моника.

— Вот насекомые! Брррр!

Словно по заказу, один из многоруких гигантов на глазах у ошеломленного профессора рассыпался на стайку небольших, жуткого вида жуков. Переваливаясь с ноги на ногу, они шустро побежали к нему, похрустывая хитином и сухо шурша.

— Моника!

— Альенде хлопнул себя по лбу. Сомнений больше не оставалось, ужасные твари были порождениями Скама, а значит, реагировали не только на его страхи, но и на воспоминания, мечты, желания, подсознательные или явные.

На счастье, соседним зданием оказался охотничий магазин.