Увэ! — раздался голос, который всегда был таким властным и требовательным, и сейчас ставший только дерганым отголоском прошлой уверенности человека в себе.
Добавить в моё избранное
12 мин, 15 сек 8697
— Я тут, Дитер, — сижу на стуле у кровати, держу его руку в своей и глажу, понимая, что он этого совсем не чувствует.
— Я — тут.
Мой друг только сейчас проснулся. А, пока он спал, приходил доктор Беккер, чтобы сообщить результаты последних сделанных анализов. Точнее — он просто развел руками в стороны и назвал приблизительную дату смерти: неделя — две. Лишь тогда я понял, что столько месяцев усилий и все — впустую!
В тот момент внутри меня что-то рухнуло вниз и разбилось со слишком громким звоном, который отразился в ушах. Столько денег потрачено: на препараты, химиотерапию и взятки докторам. Когда было время лечить болезнь на ранней стадии, они не могли установить точный диагноз, выписывали таблетки от головной боли, говорили, что все это — от усталости, рекомендовали быть больше на свежем воздухе и взять отпуск на пару месяцев. А теперь, когда Дитер постепенно угасает у меня на глазах, его лечащий врач явился, дабы рвать мою душу на части этими новостями!
Я плевался в доктора самыми мерзкими словами в своем богатом лексиконе. Могу лишь отдать должное герру Беккеру: слушал он, все это, молча — видимо привык. Ждал, пока успокоюсь и, когда вся брань, которую я знал, иссякла, лишь похлопал меня по плечу и произнес: «Мне очень жаль. Правда. Крепитесь». А затем удалился, оставив наедине с топящим меня горем.
— Ты помнишь… знакомство? — каждое слово дается ему с усилиями.
— Разве такое можно забыть? — стараюсь улыбаться голосом, но самому ведь не до радости.
— Ты был так прекрасен на сцене. Костюм, в который полчаса не мог влезть и, поэтому, жутко злился, сверкал всеми цветами радуги, отражая свет софитов, направленных на тебя. Зал аплодировал тебе, ибо ты был похож на ангела. Но… не хватало лишь крыльев.
— Я скучаю… по концертам…
— Хочешь, включу запись одного из них?
— Хочу.
Выбираю мой самый любимый, так как Дитеру все записи одинаково дороги. Он был всего пару лет назад, но кажется, как будто вчера. Я как раз тогда стал их новым менеджером, ибо старого выгнали за воровство и продюсеры долго с ним судились. Конечно же, это отразилось и на самой группе, так как финансирование резко упало, а вместе с ним — и гонорары. Размах спецэффектов в клипах и на концертах пришлось поубавить.
Все это очень давило на музыкантов, группа была почти на грани распада и им нужна была поддержка, хотя бы — моральная. Я постарался стать их другом и подставлять свое плечо в тяжелые и трудные моменты, показывая тем самым, что готов всегда и во всем им помогать. И тут — этот концерт, о котором договаривался мой предшественник.
«Звезды искрятся под шелест деревьев.»
Облака бороздят крутой небосклон.
В зеленой траве купаюсь, как в море.
Скажите мне кто я?
Я — одинокий барон!«.»
Сажусь обратно на стул и наблюдаю: Дитер двигает глазами по диагонали вверх, потом так же — вниз, и обратно. Танцует. Не обращает внимания на кардиомонитор, стоящий рядом с кроватью, писк которого выбивается из ритма мелодии.
— На полке… фигурка…
— Сентиментальный… Всегда хранишь каждую мелочь, — удивляюсь тому, что Дитер ещё помнит о ней, хотя, большинство подобных воспоминаний ему были уже недоступны.
— Конечно она еще там. Куда же ей деться-то?
— Хорошо, — мой друг закрывает глаза и слушает все еще играющую из колонок старого проигрывателя музыку.
«Скажите мне, кто я?»
Я — одинокий барон!«.»
Эта песня была хитом. Столько поклонниц восприняли ее буквально и всерьез, что засыпали Дитера письмами, уведомляющими о том, что они тоже свободны и были бы совсем не против стать его женами. К их разочарованию, у всего коллектива даже на группий времени почти не было. А, когда выдавалось, то сладостные утехи длились не больше часа. График, у звезд их величины, всегда плотный: после концерта в одном городе нужно ехать в другой, или, даже, страну. Каждое промедление равно отмене турне, выплате неустойки и отсутствию гонорара у группы.
Помню, как-то, Дитер опрометчиво вышел из гостиницы, на улицу, незамаскированным и, конечно же, был пойман группой поклонниц. Автографы и фотографии с ним — это самое малое, что с него потребовали. Тогда он вернулся поздно ночью, пьяный и очень уставший. В подробности не вдавался, хотя мы не отставали от него. И, лишь похвастался керамической фигуркой какого-то восточного божества, которую ему подарили, а затем, заперся в комнате. После этого, так же, как и остальные, я высматривал в толпе, на концертах, кого-то особенного, но не замечал никого, к кому Дитер проявлял бы повышенный интерес.
Через пару недель, когда мы вернулись в Дрезден, где жили все члены группы, он поставил ее дома на полку, где она и стояла до следующего тура для того, чтобы снова оказаться в вализе. Только, не рядом с остальными подарками фанатов, а — отдельно.
— Я — тут.
Мой друг только сейчас проснулся. А, пока он спал, приходил доктор Беккер, чтобы сообщить результаты последних сделанных анализов. Точнее — он просто развел руками в стороны и назвал приблизительную дату смерти: неделя — две. Лишь тогда я понял, что столько месяцев усилий и все — впустую!
В тот момент внутри меня что-то рухнуло вниз и разбилось со слишком громким звоном, который отразился в ушах. Столько денег потрачено: на препараты, химиотерапию и взятки докторам. Когда было время лечить болезнь на ранней стадии, они не могли установить точный диагноз, выписывали таблетки от головной боли, говорили, что все это — от усталости, рекомендовали быть больше на свежем воздухе и взять отпуск на пару месяцев. А теперь, когда Дитер постепенно угасает у меня на глазах, его лечащий врач явился, дабы рвать мою душу на части этими новостями!
Я плевался в доктора самыми мерзкими словами в своем богатом лексиконе. Могу лишь отдать должное герру Беккеру: слушал он, все это, молча — видимо привык. Ждал, пока успокоюсь и, когда вся брань, которую я знал, иссякла, лишь похлопал меня по плечу и произнес: «Мне очень жаль. Правда. Крепитесь». А затем удалился, оставив наедине с топящим меня горем.
— Ты помнишь… знакомство? — каждое слово дается ему с усилиями.
— Разве такое можно забыть? — стараюсь улыбаться голосом, но самому ведь не до радости.
— Ты был так прекрасен на сцене. Костюм, в который полчаса не мог влезть и, поэтому, жутко злился, сверкал всеми цветами радуги, отражая свет софитов, направленных на тебя. Зал аплодировал тебе, ибо ты был похож на ангела. Но… не хватало лишь крыльев.
— Я скучаю… по концертам…
— Хочешь, включу запись одного из них?
— Хочу.
Выбираю мой самый любимый, так как Дитеру все записи одинаково дороги. Он был всего пару лет назад, но кажется, как будто вчера. Я как раз тогда стал их новым менеджером, ибо старого выгнали за воровство и продюсеры долго с ним судились. Конечно же, это отразилось и на самой группе, так как финансирование резко упало, а вместе с ним — и гонорары. Размах спецэффектов в клипах и на концертах пришлось поубавить.
Все это очень давило на музыкантов, группа была почти на грани распада и им нужна была поддержка, хотя бы — моральная. Я постарался стать их другом и подставлять свое плечо в тяжелые и трудные моменты, показывая тем самым, что готов всегда и во всем им помогать. И тут — этот концерт, о котором договаривался мой предшественник.
«Звезды искрятся под шелест деревьев.»
Облака бороздят крутой небосклон.
В зеленой траве купаюсь, как в море.
Скажите мне кто я?
Я — одинокий барон!«.»
Сажусь обратно на стул и наблюдаю: Дитер двигает глазами по диагонали вверх, потом так же — вниз, и обратно. Танцует. Не обращает внимания на кардиомонитор, стоящий рядом с кроватью, писк которого выбивается из ритма мелодии.
— На полке… фигурка…
— Сентиментальный… Всегда хранишь каждую мелочь, — удивляюсь тому, что Дитер ещё помнит о ней, хотя, большинство подобных воспоминаний ему были уже недоступны.
— Конечно она еще там. Куда же ей деться-то?
— Хорошо, — мой друг закрывает глаза и слушает все еще играющую из колонок старого проигрывателя музыку.
«Скажите мне, кто я?»
Я — одинокий барон!«.»
Эта песня была хитом. Столько поклонниц восприняли ее буквально и всерьез, что засыпали Дитера письмами, уведомляющими о том, что они тоже свободны и были бы совсем не против стать его женами. К их разочарованию, у всего коллектива даже на группий времени почти не было. А, когда выдавалось, то сладостные утехи длились не больше часа. График, у звезд их величины, всегда плотный: после концерта в одном городе нужно ехать в другой, или, даже, страну. Каждое промедление равно отмене турне, выплате неустойки и отсутствию гонорара у группы.
Помню, как-то, Дитер опрометчиво вышел из гостиницы, на улицу, незамаскированным и, конечно же, был пойман группой поклонниц. Автографы и фотографии с ним — это самое малое, что с него потребовали. Тогда он вернулся поздно ночью, пьяный и очень уставший. В подробности не вдавался, хотя мы не отставали от него. И, лишь похвастался керамической фигуркой какого-то восточного божества, которую ему подарили, а затем, заперся в комнате. После этого, так же, как и остальные, я высматривал в толпе, на концертах, кого-то особенного, но не замечал никого, к кому Дитер проявлял бы повышенный интерес.
Через пару недель, когда мы вернулись в Дрезден, где жили все члены группы, он поставил ее дома на полку, где она и стояла до следующего тура для того, чтобы снова оказаться в вализе. Только, не рядом с остальными подарками фанатов, а — отдельно.
Страница 1 из 4
