Дитер

— А Дитер чего?

— Услышал голос Гюнтера и текст первой песни в альбоме.

— М-да…

— В общем, пока держим все втайне от прессы. Свяжитесь с родственниками Гюнтера и сообщите им эту новость.

— Увэ, у него нет родственников.

— Тогда, просто тихо похороните. Отмените все концерты. Объявите, что группа готовится к новому альбому.

— Будет сделано. До связи.

Господи! Дай мне терпения! Молю, как никогда раньше. Если я согрешил, или виноват перед тобой в чем-то, пожалуйста, прости меня. Я постараюсь быть праведным, насколько это возможно.

Иду обратно в комнату к Дитеру.

— Я тут, — произношу, но мой друг уже слышит — заснул. Кардиомонитор пищит ровным ритмом, а значит, что все хорошо.

Облокотившись о кровать Дитера, понимаю, что и сам очень сильно устал — морально, от чего самого клонит в сон.

Тихий, вкрадчивый голос, говорит что-то, сквозь дрему. Пытаюсь прислушаться, уловить слухом хоть слово, но совсем ничего не получается. Он ускользает, как песок сквозь пальцы.

Заиграла музыка. Такая приятная, даже нежная. Да и голос стал чуть четче. Понимаю, что это — Дитер:

«Звезды искрятся под шелест деревьев.»

Облака бороздят крутой небосклон.

В зеленой траве купаюсь, как в море.

Скажите мне кто я?

Я — одинокий барон!«.»

— Увэ! Проснись, Увэ!

Открываю глаза и вижу Дитера, сидящего на кровати, пританцовывающего в такт собственной песни. Видно, что ему уже явно лучше. Наверно, мне это снится, потому аккуратно щипаю себя за руку.

— Увэ! Давай петь вместе!

Понимаю, что это все — не сон. И тут же буря эмоций захлестывает, и выливается соленой волной радости из глаз.

— Дитер! Тебе лучше! — бросаюсь обнимать друга.

— А еще я жутко голоден! — вижу, как глаза вновь сверкают. А, ведь, еще вчера угасающий в них уголек жизни, вновь превратился в костер, и обжигал своим огнем. Худой, хрупкий, как соломинка, мой друг вел себя как раньше, когда был здоровым.

— Сейчас. Готовить долго, но напротив твоего дома есть супермаркет… Я быстро…

— Увэ! Я понял, кто отправил то письмо.

— Да неужели?

— Ава… — рот забит едой так, что ему пришлось дополнительно кивать.

— Расскажешь?

— Фа, пважую…

— Не торопись, этих суши тебе на неделю хватит.

— Все. Помнишь, мне подарили керамическую фигурку?

— Эмм… Такое дело… Она разбилась… Вчера…

— Я знаю. Черт с ней. Ты, главное, слушай. Не было тогда поклонниц, я соврал вам. Зашел тогда в ресторан, так как проголодался после прогулки по городу и, ко мне за столик подсел один парень. Он знал, кто я и где играю. Слово за слово, оказалось, что он тоже поет и мечтает о собственной группе. Я не помню, как его звали… Как-то на «Г»: то ли Ганс, то ли Герберт…

— Гюнтер?

— Делаю предположение.

— Да, точно… Его звали Гюнтер! Стой… А ты его откуда знаешь? — удивился парень, глядя на меня.

— Видимо, он пел вместо тебя, пока ты тут отлыниваешь.

— А почему пел? — ещё больше удивился Дитер.

— Он умер… Вчера.

— Скажи, а он умер до того, как ты разбил фигурку или после?

— Насколько мне известно: сразу после.

— Как интересно…

— Дитер на секунду задумался.

— Знаешь, а ведь это многое объясняет.

— А я вот совершенно ничего не могу понять, — в моей голове, кажется, даже каша из-за всего этого образовалась.

— Сейчас поймешь, — мой друг продолжил рассказ.

— В общем, мы выпили немного, пообщались о музыке, концертах, знаменитых группах и как они таковыми стали. Мне он показался хорошим собеседником, так как в его компании совсем не было скучно. Потом уже, после ресторана, мы снова пошли гулять по городу. Гюнтер, по дороге, затащил меня в сувенирный магазин, где и купил эту фигурку. А потом, уже сидя на лавке в парке, предложил поучаствовать в странном ритуале. Ну, знаешь, похожий на детскую клятву, когда режут ладонь ножом и пожимают друг другу руки. Там, вроде как, смешивается кровь и считается, что теперь вы — братья по крови. Так вот, это было что-то похожее. Только, помимо этого, мы еще держали эту чертову фигурку. Я тогда решил, что это — баловство и, недолго думая, согласился.

— Хочешь сказать, что Гюнтер через фигурку вытягивал твои жизненные силы?

— Как знать. Но то, что мне стало лучше после того, как ты разбил фигурку, а Гюнтер — умер, именно это и доказывает: он — энергетический вампир или как их там сейчас принято называть?

— Знаешь, я не буду заставлять тебя резать руки, но поклянись мне в одной вещи, — постарался сказать это как можно строже, заодно подкрепил свои слова ледяным взглядом.

— Увэ, ты меня пугаешь.

— Просто поклянись больше никогда не идти на поводу у незнакомцев.