В горнице пахло мочеными яблоками и подошедшим тестом для пирогов. В тёплых сенях хрюкал новорожденный поросенок, его принесли из свинарника, чтобы уберечь от крепкого мороза, вдруг ударившего апрельской ночью.
Добавить в моё избранное
8 мин, 37 сек 6145
— А вот что, Тарас Николаевич, — молвит Настасья низким голосом, не девичьим вовсе, — хочу перед венчаньем нашим узнать, каков ты есть молодец.
Глаза у бесстыжей блудливые, губы желаньем изогнуты… Батист сползает с плечиков, обнажая белое тело — округлые груди, с розовыми сосками, нежную кожу живота с впалым пупком, а дальше… стало плохо Тарасу.
Очнулся он утром, голова, как чугун, помнит только, что сон ему снился, до сих пор в глазах круговерть из перекошенных лиц: суженная его, да людина какая-то с глазами бесовскими и клыками, с которых капает красная слюна. Огляделся Тарас: в светелке будто вихрь прошелся, иконы свалены, перина половиной на пол сползла, простыни белые покрыты мелким горошком кровяных брызг, да и исподнее Тараса выглядит так словно он с вражиной бился.
Перекрестился Тарас, наскоро собрался, отвязал в конюшне коня, и на скаку крикнул вывалившей на крыльцо дворне:
— Ведьма ваша Настька, ведьма!
На речке шел ледоход. Подтаявшие глыбы, сталкиваясь друг с другом, скрежетали и ломали ледяные края. Настя в запахнутом от вечерней прохлады заячьем полушубке стояла на берегу, рядом на поваленном бревне устроился студент. Книгу читал, на кожаном переплете тисненая надпись «Капиталъ».
— Возьми меня с собой, — вдруг попросила Настя, — не могу здесь больше.
Студент оторвался от чтения и поднял глаза на девушку.
— Вот это новость. Ты же не хотела в город.
— Жизни новой хочу, — мечтательно сказала она.
— С тобой.
— Ты же знаешь кто я. Опасно, — Эдуард по-звериному повел носом.
— Скоро, скоро… Революция! Кровь чувствую, много крови.
— А ты сделай со мной по-настоящему, укуси, и я тоже буду ре-во-люцио-нерка. И крови не боюсь, вот те крест, — быстро перекрестилась девушка, и заметив, как иронично посмотрел на неё студент, произнесла:
— И стихи буду читать, какие ты любишь.
Студент рассмеялся, и, подхватив девушку на руки, продекламировал:
— Революционный держите шаг.
Неугомонный не дремлет враг!
И взглянув на проклюнувшиеся на небосводе звезды, улыбаясь, спросил:
— Уверена?
— Истинно, — ответила она.
— Эх, Настенька, теперь у нас вечность впереди!
Глаза у бесстыжей блудливые, губы желаньем изогнуты… Батист сползает с плечиков, обнажая белое тело — округлые груди, с розовыми сосками, нежную кожу живота с впалым пупком, а дальше… стало плохо Тарасу.
Очнулся он утром, голова, как чугун, помнит только, что сон ему снился, до сих пор в глазах круговерть из перекошенных лиц: суженная его, да людина какая-то с глазами бесовскими и клыками, с которых капает красная слюна. Огляделся Тарас: в светелке будто вихрь прошелся, иконы свалены, перина половиной на пол сползла, простыни белые покрыты мелким горошком кровяных брызг, да и исподнее Тараса выглядит так словно он с вражиной бился.
Перекрестился Тарас, наскоро собрался, отвязал в конюшне коня, и на скаку крикнул вывалившей на крыльцо дворне:
— Ведьма ваша Настька, ведьма!
На речке шел ледоход. Подтаявшие глыбы, сталкиваясь друг с другом, скрежетали и ломали ледяные края. Настя в запахнутом от вечерней прохлады заячьем полушубке стояла на берегу, рядом на поваленном бревне устроился студент. Книгу читал, на кожаном переплете тисненая надпись «Капиталъ».
— Возьми меня с собой, — вдруг попросила Настя, — не могу здесь больше.
Студент оторвался от чтения и поднял глаза на девушку.
— Вот это новость. Ты же не хотела в город.
— Жизни новой хочу, — мечтательно сказала она.
— С тобой.
— Ты же знаешь кто я. Опасно, — Эдуард по-звериному повел носом.
— Скоро, скоро… Революция! Кровь чувствую, много крови.
— А ты сделай со мной по-настоящему, укуси, и я тоже буду ре-во-люцио-нерка. И крови не боюсь, вот те крест, — быстро перекрестилась девушка, и заметив, как иронично посмотрел на неё студент, произнесла:
— И стихи буду читать, какие ты любишь.
Студент рассмеялся, и, подхватив девушку на руки, продекламировал:
— Революционный держите шаг.
Неугомонный не дремлет враг!
И взглянув на проклюнувшиеся на небосводе звезды, улыбаясь, спросил:
— Уверена?
— Истинно, — ответила она.
— Эх, Настенька, теперь у нас вечность впереди!
Страница 3 из 3
