После долгого перерыва — за это время мной написано несколько романов, повестей и стихотворений — предлагаю читателям сайта маленький фрагмент из моей новой повести «Зима в Зазеркалье» все того же проекта Зона Рейха.
Добавить в моё избранное
5 мин, 0 сек 17811
NKVD WITCH HOUSE.
18 июня 2149 года, ЕАСР, Россия, Курск, стадион «Трудовые Резервы» 19:30 по московскому времени.
Вита и Эдгар наблюдали за матчем, находясь в оцеплении сектора болельщиков Шотландии. Хотя сегодня играли другие команды, почти никто из приезжих не пропускал матчей. «Мы болеем за красивый футбол» «Интересно посмотреть, кто как играет, ведь у каждой команды свой стиль и почерк» — признавались зрители из Шотландии, Афганистана, Армении и прочих стран в беседах с журналистами. Неожиданные морозы в разгар лета не пугали гостей, а лишь добавляли«больше русского колорита».
Рыжего диверсанта увлекало движение игроков, гоняющих мяч, но его смущало незнание. А наушников с трансляцией комментариев, у них, понятное дело, не было — им нужно было слушать толпу и весь окружающий мир, отслеживая опасность.
— Я не знаю правил, как они играют, почему вон тот мужик побежал туда, почему один отправил мяч другому… — смущенно признался разведчик.
— Что ж, я поясню, — Вита показала на игрока сборной Узбекистана, целеустремленно гнавшего мяч к воротам России.
— Вот он сейчас хотел быстро и грамотно развернуть контратаку, на манер игры уже сыгранных крупных футбольных клубов. Но, естественно, нихрена у него не вышло, ибо его партнеры из полузащиты слишком медлительны для такого маневра, а единственный нападающий мало того, что не понял замысла, дык еще и в офсайде находился. Короче, хотел как лучше, получилось — как всегда.
— Понятно. Приятно узнавать что-то новое, — заметил эсэсовец.
— Кстати, должно быть, у евразийцев вызвал удивление твой мужской интерес к футболу?
— Да уж, — недовольно признала Вита.
— С такими безнадежными пленниками стереотипов я давно не сталкивалась. Вообще, я тут так ни с кем особо не общаюсь — у них все разговоры про «отношения» и как надо, как не надо… Уныло до невозможности. А что до моих интересов… Я росла в окружении многих мужчин, парней. Так и сложились мои интересы и повадки. Да, я как-то всегда лучше понимала мужчин, нежели женщин. И даже когда-то думала, что нашла тот самый клад. Но хрен там. Сложно все. И тут эти квочки со своими«подходящими» и«неподходящими» партиями для какой-нибудь внучатой сестры двоюродного деда… Дичь родоплеменная.
— Насчет неподходящих партий, — задумался Тотенкопф. Мне отчего-то до чёрта обидно, когда, например, такой весь из себя гот или металлист, король ужаса, женится на какой-то заурядной бабенке. Сразу мысль, что весь его имидж — показуха, а интересы совсем не такие.
— Не все ли равно кого любить? — отмахнулась девушка-нейрохакер.
— Но любят ведь за какие-то качества. а не просто «шишка встала и пошла» — размышлял рыжий диверсант.
— Я этого всего не понимаю, вот честно.
— Шишка встала и пошла — это простое влечение, ибо матушка природа. Хотя большинство путают это с любовью. Абсолютное большинство.
— А в плане выбора пары женщины зачастую рациональнее мужчин — как раз благодаря инстинкту «обеспечить» себя и потомство. Поэтому влекутся к успешным в том или ином плане: богатый, трудолюбивый, добрый, сильный, умный. Кстати, красота тоже важна — как показатель здоровья, да и вообще, некрасивые люди озлоблены. Хотя с некоторыми этот инстинкт играет злую шутку, и они цепляются за любого, кто возьмет, хоть он бьет, пьет и вообще идиот колхозный.
— Я не знаю. Я тоже этого не очень понимаю. Ведь в моем понимании вступать в брак можно, тогда, когда действительно ценишь человека, тебе с ним интересно, есть о чём поговорить, тот, с кем можно просто посидеть и помолчать и вместе решать все проблемы — а не сидеть на чьей-то шее с многочисленным непродуманным потомством (ибо мужика нужно держать возле себя). Но то, что я наблюдаю в евразийской жизни и, к сожалению, у нас тоже — все это очень отличается от описанного мной. Послушать, так полный мрак: для женщин все мужики — козлы, для мужчин все женщины — шлюхи. Ну и они как-то женятся между собой — и что с этого выходит, я не понимаю.
— Плодят новых козлошлюх, — спокойной заметил разведчик.
Вита коротко рассмеялась.
— Да, козлошлюхи — именно то слово, которого мне не хватало.
Оба диверсанта расхохотались, но быстро успокоились — они не вправе расслабляться.
— Такое. Вот поэтому я люблю футбол, реслинг и танцы. А не разбираться в этих всех их жизненных хитросплетениях, — заключила Вита.
— Искусство — это альтернатива безблагодатной жизни, — поддержал Эдгар.
— Аминь. Именно в искусстве можно максимально приблизиться к идеалу.
Прозвучал свисток на перерыв — футболисты и судьи удалились с поля, а многие зрители, жадно толкаясь, устремились к буфетам и туалетам. Разведчики также воспользовались перерывом, а во втором тайме продолжили беседу.
— А я вот подумал. Русская Зима все-таки нас накрыла. Мы ехали сюда летом, но все равно… это неизбежность.
18 июня 2149 года, ЕАСР, Россия, Курск, стадион «Трудовые Резервы» 19:30 по московскому времени.
Вита и Эдгар наблюдали за матчем, находясь в оцеплении сектора болельщиков Шотландии. Хотя сегодня играли другие команды, почти никто из приезжих не пропускал матчей. «Мы болеем за красивый футбол» «Интересно посмотреть, кто как играет, ведь у каждой команды свой стиль и почерк» — признавались зрители из Шотландии, Афганистана, Армении и прочих стран в беседах с журналистами. Неожиданные морозы в разгар лета не пугали гостей, а лишь добавляли«больше русского колорита».
Рыжего диверсанта увлекало движение игроков, гоняющих мяч, но его смущало незнание. А наушников с трансляцией комментариев, у них, понятное дело, не было — им нужно было слушать толпу и весь окружающий мир, отслеживая опасность.
— Я не знаю правил, как они играют, почему вон тот мужик побежал туда, почему один отправил мяч другому… — смущенно признался разведчик.
— Что ж, я поясню, — Вита показала на игрока сборной Узбекистана, целеустремленно гнавшего мяч к воротам России.
— Вот он сейчас хотел быстро и грамотно развернуть контратаку, на манер игры уже сыгранных крупных футбольных клубов. Но, естественно, нихрена у него не вышло, ибо его партнеры из полузащиты слишком медлительны для такого маневра, а единственный нападающий мало того, что не понял замысла, дык еще и в офсайде находился. Короче, хотел как лучше, получилось — как всегда.
— Понятно. Приятно узнавать что-то новое, — заметил эсэсовец.
— Кстати, должно быть, у евразийцев вызвал удивление твой мужской интерес к футболу?
— Да уж, — недовольно признала Вита.
— С такими безнадежными пленниками стереотипов я давно не сталкивалась. Вообще, я тут так ни с кем особо не общаюсь — у них все разговоры про «отношения» и как надо, как не надо… Уныло до невозможности. А что до моих интересов… Я росла в окружении многих мужчин, парней. Так и сложились мои интересы и повадки. Да, я как-то всегда лучше понимала мужчин, нежели женщин. И даже когда-то думала, что нашла тот самый клад. Но хрен там. Сложно все. И тут эти квочки со своими«подходящими» и«неподходящими» партиями для какой-нибудь внучатой сестры двоюродного деда… Дичь родоплеменная.
— Насчет неподходящих партий, — задумался Тотенкопф. Мне отчего-то до чёрта обидно, когда, например, такой весь из себя гот или металлист, король ужаса, женится на какой-то заурядной бабенке. Сразу мысль, что весь его имидж — показуха, а интересы совсем не такие.
— Не все ли равно кого любить? — отмахнулась девушка-нейрохакер.
— Но любят ведь за какие-то качества. а не просто «шишка встала и пошла» — размышлял рыжий диверсант.
— Я этого всего не понимаю, вот честно.
— Шишка встала и пошла — это простое влечение, ибо матушка природа. Хотя большинство путают это с любовью. Абсолютное большинство.
— А в плане выбора пары женщины зачастую рациональнее мужчин — как раз благодаря инстинкту «обеспечить» себя и потомство. Поэтому влекутся к успешным в том или ином плане: богатый, трудолюбивый, добрый, сильный, умный. Кстати, красота тоже важна — как показатель здоровья, да и вообще, некрасивые люди озлоблены. Хотя с некоторыми этот инстинкт играет злую шутку, и они цепляются за любого, кто возьмет, хоть он бьет, пьет и вообще идиот колхозный.
— Я не знаю. Я тоже этого не очень понимаю. Ведь в моем понимании вступать в брак можно, тогда, когда действительно ценишь человека, тебе с ним интересно, есть о чём поговорить, тот, с кем можно просто посидеть и помолчать и вместе решать все проблемы — а не сидеть на чьей-то шее с многочисленным непродуманным потомством (ибо мужика нужно держать возле себя). Но то, что я наблюдаю в евразийской жизни и, к сожалению, у нас тоже — все это очень отличается от описанного мной. Послушать, так полный мрак: для женщин все мужики — козлы, для мужчин все женщины — шлюхи. Ну и они как-то женятся между собой — и что с этого выходит, я не понимаю.
— Плодят новых козлошлюх, — спокойной заметил разведчик.
Вита коротко рассмеялась.
— Да, козлошлюхи — именно то слово, которого мне не хватало.
Оба диверсанта расхохотались, но быстро успокоились — они не вправе расслабляться.
— Такое. Вот поэтому я люблю футбол, реслинг и танцы. А не разбираться в этих всех их жизненных хитросплетениях, — заключила Вита.
— Искусство — это альтернатива безблагодатной жизни, — поддержал Эдгар.
— Аминь. Именно в искусстве можно максимально приблизиться к идеалу.
Прозвучал свисток на перерыв — футболисты и судьи удалились с поля, а многие зрители, жадно толкаясь, устремились к буфетам и туалетам. Разведчики также воспользовались перерывом, а во втором тайме продолжили беседу.
— А я вот подумал. Русская Зима все-таки нас накрыла. Мы ехали сюда летом, но все равно… это неизбежность.
Страница 1 из 2
