После долгого перерыва — за это время мной написано несколько романов, повестей и стихотворений — предлагаю читателям сайта маленький фрагмент из моей новой повести «Зима в Зазеркалье» все того же проекта Зона Рейха.
Добавить в моё избранное
5 мин, 0 сек 17812
И от этого у меня очень острое чувство уязвимости, — признался Эдгар.
— Хоть друзья рядом, я чувствую себя наедине с Русской Зимой.
— Понимаю, — откликнулась Вита.
— А еще меня злит вот что. Византийская хитрость евразийцев навязала нам правила, мы должны быть одеты в яркое, конечно, нас очень хорошо видно на заснеженном стадионе — как мишени.
Они замолчали.
Все же, картина была невероятно символичной: огромное заснеженное поле, где играют в футбол какие-то экзотические монголоиды, а на трибунах то там, то тут вспыхивает кровавая свара, который с трудом подавляют казаки с нагайками.
Согласно директиве НКВД, охранники держались квадами — группами по четыре (два евразийских казака и два гостевых специалиста). И вот в очередной раз оба «приписанных» к Вите и Эдгару казака устремились на усмирение нового очага конфликт между ультрас. Хлёстко защелкали нагайки, раздались окрики:«Ведите себя достойно!» «Будьте же людьми!» и более лаконичное«Уймись, бесноватый!» В эти моменты Эдгар стоял один на открытом пространстве. Девушка невольно залюбовалась: скрытое значение момента пронзило ее душу ледяной иглой. Она видела все необыкновенно четко — даже снежинки, путающиеся в волосах и ресницах Тотенкопфа. Небольшие пятна румянца от мороза в тон тонкой красной толстовки и на контрасте с серыми штанами и серым шарфом лишь подчеркивали его мертвенную бледность и ледяной оттенок его глаз. Худой до изможденности, вооруженный лишь ножом, германский офицер на заснеженном поле в глубине России, и его гражданская одежда своей яркостью лишь подчеркивает… Сложно передать эту пронзительную холодную красоту… Приговоренный и наказанный — справедливо, но чрезмерно.
В голове девушки-нейрохакера всплыли строчки одного из стихотворений Тотенкопфа.
У меня забрали друга.
Я похоронил врага.
За окном мерцает вьюга — Это Белая Зима.
Не смотри же в окна в полночь.
Посмотри на монитор.
В спальне притаился зомби.
У него в руках топор.
Ничего уже не вспомнить.
Стёрта жизнь, остался сон.
И посмертные герои.
Виснут меж добром и злом.
— Хоть друзья рядом, я чувствую себя наедине с Русской Зимой.
— Понимаю, — откликнулась Вита.
— А еще меня злит вот что. Византийская хитрость евразийцев навязала нам правила, мы должны быть одеты в яркое, конечно, нас очень хорошо видно на заснеженном стадионе — как мишени.
Они замолчали.
Все же, картина была невероятно символичной: огромное заснеженное поле, где играют в футбол какие-то экзотические монголоиды, а на трибунах то там, то тут вспыхивает кровавая свара, который с трудом подавляют казаки с нагайками.
Согласно директиве НКВД, охранники держались квадами — группами по четыре (два евразийских казака и два гостевых специалиста). И вот в очередной раз оба «приписанных» к Вите и Эдгару казака устремились на усмирение нового очага конфликт между ультрас. Хлёстко защелкали нагайки, раздались окрики:«Ведите себя достойно!» «Будьте же людьми!» и более лаконичное«Уймись, бесноватый!» В эти моменты Эдгар стоял один на открытом пространстве. Девушка невольно залюбовалась: скрытое значение момента пронзило ее душу ледяной иглой. Она видела все необыкновенно четко — даже снежинки, путающиеся в волосах и ресницах Тотенкопфа. Небольшие пятна румянца от мороза в тон тонкой красной толстовки и на контрасте с серыми штанами и серым шарфом лишь подчеркивали его мертвенную бледность и ледяной оттенок его глаз. Худой до изможденности, вооруженный лишь ножом, германский офицер на заснеженном поле в глубине России, и его гражданская одежда своей яркостью лишь подчеркивает… Сложно передать эту пронзительную холодную красоту… Приговоренный и наказанный — справедливо, но чрезмерно.
В голове девушки-нейрохакера всплыли строчки одного из стихотворений Тотенкопфа.
У меня забрали друга.
Я похоронил врага.
За окном мерцает вьюга — Это Белая Зима.
Не смотри же в окна в полночь.
Посмотри на монитор.
В спальне притаился зомби.
У него в руках топор.
Ничего уже не вспомнить.
Стёрта жизнь, остался сон.
И посмертные герои.
Виснут меж добром и злом.
Страница 2 из 2
