Что делать человеку, который получает непонятный знак в виде бубенца от костюма куклы, изображающей князя Дракулу? Герой (отчасти героиня) следуя инструкциям из чистого авантюризма, попадает в миры сюрреалистически забавные и страшноватые, заводит дружбу с условно культовыми фигурами, шутовски судит людей и миры — и постепенно замечает, что всё это взаправду и вполне серьёзно.
Добавить в моё избранное
196 мин, 39 сек 15623
Я хотел было вставить, что в настоящем раю, по его же словам, хлопот полон рот, а если звёзды зажигают — значит, это кому-нибудь нужно, но поостерёгся перечить начальству. Тем более он мне вроде как польстил.
Так что вместо этого мы беспрекословно впряглись в работу. Состояла она в своего рода выбраковке: прощупать новоиспеченных жму… жильцов на предмет соответствия месту и времени, убедить большую их часть в том, что они слишком хороши для устроения на ПМЖ, и деликатно выпнуть их куда повыше: авось эти туристы как-нибудь устроятся. Вирдж меня, разумеется, поднатаскал, выручая из мелких патовых ситуаций, но и сам я был не промах. Многолетняя деятельность в качестве кафедральной лаборантки и секретаря учёного совета обязывает к знанию политеса.
«Ваш мир дурён не оттого, что в нём есть нетрадиционно сориентированные люди, а оттого, что есть их ненавистники, — внушал я одной особи, упорствующей в том, что грешна и не достойна ничего, кроме и помимо.»
— Зачем тащить переносный или там переносной ад в настоящий, словно самовар в Тулу? Или помирись с собой, или ищи доли в другом месте«.»
«Говоришь, тебя сюда заманили, — объяснял я другому любителю поспорить.»
— Вспомни: разве ты себе конкретный тот свет заказывал? Держу пари, даже о смерти не думал, более того: само слово позабыл. А ведь оба они, небытие и инобытие, как одежда хорошего мастера, что подбирается под каждого персонажа конкретно. (Тут я вспомнил, как моё первое платье, наоборот, подгоняло меня под себя. Типа обратной связи.) Так что нечего на зеркало пенять. Вникни лучше, кто на нём изображён, и для начала прими это. А если стрёмно над собой работать — уж поверь: никто тебя силком в аду не держит. И вообще ад в привычном понимании здесь лишь потому, что в нём имеешься ты«.»
Вскоре я просёк, в чём проблема: те, кто считал себя достойным куда лучшего, чем ад, только засоряли помещение собой и своими амбициями. Те же, кто полагал, что им и не должно светить ничего хорошего, распространяли вокруг себя такую унылую и гнилую атмосферу, что, образно говоря, молоко, которое нам с моим дружком стоило бы давать за вредность, прокисало на всех девяти (точнее, девятьсот девяноста девяти и ещё перевернуть каждую цифру по отдельности) адских уровнях.
Должно быть, я ещё с райчиновской авантюры создал себе твердокаменную репутацию и теперь капля за каплей её точи… укреплял.
В конце концов, Вольфганг Асмодей решил как следует со мной поговорить.
— Ты неплохо размениваешься на мелочи, сынок, — сказал он, улучив минуту, когда я спустился к нему вниз полюбоваться на негасимое пламя. Официоза он, кстати, не терпел, потому как ценил момент неожиданности.
— Садись вон рядом на камушек и слушай во все уши. Есть дело, как нарочно скроенное под твой размер. Весьма серьёзное. Имеется претендент на райскую обитель, которому надо подтвердить лицензию — или, наоборот, её отозвать. Верхоглядства, как понимаешь, нам не надо. Шока по типу «пренеприятнейшее известие — к нам едет ревизор» — тоже. Ты будешь внедрённым агентом — и внедрённым так глубоко, что сам об этом по большому счёту знать не будешь.
— Имеется в виду, шеф, что я должен ухватиться за дельце руками и ногами, а не то впихнут насильно?
— Ничего подобного, — разуверил он меня.
— Обитатели серединного мира и в частности обладатели христианского мировоззрения считают, что дьявол только и делает, что искушает, а в его царстве господствует типично адская скука. Это, заметь себе, несмотря на разнообразнейшие мучения, которыми, согласно профанному мнению, развлекаются здешние садисты пополам с мазохистами. Ну вот, я тебя именно искушаю — до крайности интересной работой. Не говоря уже, что это целая карманная Ойкумена, которая тянется в кильватере нашего собственного мира, как шлюпка на буксире у корабля.
— Звучит заманчиво, — мой голос прозвучал тускловато, хотя я вовсе такого не хотел.
— Собственно, там скорее архипелаг: небольшой континент в ожерелье малых островов. Иные твои соотечественники охотно и надолго туда наведываются, хотя официально этот Вертдом, или Вирт, числится по разряду ролёвок. Есть такая книга: Филипп Родаков «Держатели меча» переведена на основные земные наречия. По слухам, стоит лишь раскрыть в подобающем настрое, пробежать глазом по строчкам — и«тут» в одно мгновение превращается в«там». Обратное даётся труднее: уходить приходится без сувениров, дай демоны, чтоб не совсем голым.
— Ещё заманчивей.
— Но уходят, однако. Далеко не все — и поди разбери, исчахли они там, будучи подсечены под корень, или, напротив, несказанно процвели.
— Вы знаете.
— Знаю. Но не хочу загодя создавать предвзятое мнение. Ты ведь заинтригован?
— Более чем, — я постарался всем телом выразить оптимизм, заранее зная, что никого этим не обману.
— Самый главный прикол.
Так что вместо этого мы беспрекословно впряглись в работу. Состояла она в своего рода выбраковке: прощупать новоиспеченных жму… жильцов на предмет соответствия месту и времени, убедить большую их часть в том, что они слишком хороши для устроения на ПМЖ, и деликатно выпнуть их куда повыше: авось эти туристы как-нибудь устроятся. Вирдж меня, разумеется, поднатаскал, выручая из мелких патовых ситуаций, но и сам я был не промах. Многолетняя деятельность в качестве кафедральной лаборантки и секретаря учёного совета обязывает к знанию политеса.
«Ваш мир дурён не оттого, что в нём есть нетрадиционно сориентированные люди, а оттого, что есть их ненавистники, — внушал я одной особи, упорствующей в том, что грешна и не достойна ничего, кроме и помимо.»
— Зачем тащить переносный или там переносной ад в настоящий, словно самовар в Тулу? Или помирись с собой, или ищи доли в другом месте«.»
«Говоришь, тебя сюда заманили, — объяснял я другому любителю поспорить.»
— Вспомни: разве ты себе конкретный тот свет заказывал? Держу пари, даже о смерти не думал, более того: само слово позабыл. А ведь оба они, небытие и инобытие, как одежда хорошего мастера, что подбирается под каждого персонажа конкретно. (Тут я вспомнил, как моё первое платье, наоборот, подгоняло меня под себя. Типа обратной связи.) Так что нечего на зеркало пенять. Вникни лучше, кто на нём изображён, и для начала прими это. А если стрёмно над собой работать — уж поверь: никто тебя силком в аду не держит. И вообще ад в привычном понимании здесь лишь потому, что в нём имеешься ты«.»
Вскоре я просёк, в чём проблема: те, кто считал себя достойным куда лучшего, чем ад, только засоряли помещение собой и своими амбициями. Те же, кто полагал, что им и не должно светить ничего хорошего, распространяли вокруг себя такую унылую и гнилую атмосферу, что, образно говоря, молоко, которое нам с моим дружком стоило бы давать за вредность, прокисало на всех девяти (точнее, девятьсот девяноста девяти и ещё перевернуть каждую цифру по отдельности) адских уровнях.
Должно быть, я ещё с райчиновской авантюры создал себе твердокаменную репутацию и теперь капля за каплей её точи… укреплял.
В конце концов, Вольфганг Асмодей решил как следует со мной поговорить.
— Ты неплохо размениваешься на мелочи, сынок, — сказал он, улучив минуту, когда я спустился к нему вниз полюбоваться на негасимое пламя. Официоза он, кстати, не терпел, потому как ценил момент неожиданности.
— Садись вон рядом на камушек и слушай во все уши. Есть дело, как нарочно скроенное под твой размер. Весьма серьёзное. Имеется претендент на райскую обитель, которому надо подтвердить лицензию — или, наоборот, её отозвать. Верхоглядства, как понимаешь, нам не надо. Шока по типу «пренеприятнейшее известие — к нам едет ревизор» — тоже. Ты будешь внедрённым агентом — и внедрённым так глубоко, что сам об этом по большому счёту знать не будешь.
— Имеется в виду, шеф, что я должен ухватиться за дельце руками и ногами, а не то впихнут насильно?
— Ничего подобного, — разуверил он меня.
— Обитатели серединного мира и в частности обладатели христианского мировоззрения считают, что дьявол только и делает, что искушает, а в его царстве господствует типично адская скука. Это, заметь себе, несмотря на разнообразнейшие мучения, которыми, согласно профанному мнению, развлекаются здешние садисты пополам с мазохистами. Ну вот, я тебя именно искушаю — до крайности интересной работой. Не говоря уже, что это целая карманная Ойкумена, которая тянется в кильватере нашего собственного мира, как шлюпка на буксире у корабля.
— Звучит заманчиво, — мой голос прозвучал тускловато, хотя я вовсе такого не хотел.
— Собственно, там скорее архипелаг: небольшой континент в ожерелье малых островов. Иные твои соотечественники охотно и надолго туда наведываются, хотя официально этот Вертдом, или Вирт, числится по разряду ролёвок. Есть такая книга: Филипп Родаков «Держатели меча» переведена на основные земные наречия. По слухам, стоит лишь раскрыть в подобающем настрое, пробежать глазом по строчкам — и«тут» в одно мгновение превращается в«там». Обратное даётся труднее: уходить приходится без сувениров, дай демоны, чтоб не совсем голым.
— Ещё заманчивей.
— Но уходят, однако. Далеко не все — и поди разбери, исчахли они там, будучи подсечены под корень, или, напротив, несказанно процвели.
— Вы знаете.
— Знаю. Но не хочу загодя создавать предвзятое мнение. Ты ведь заинтригован?
— Более чем, — я постарался всем телом выразить оптимизм, заранее зная, что никого этим не обману.
— Самый главный прикол.
Страница 14 из 55
