Что делать человеку, который получает непонятный знак в виде бубенца от костюма куклы, изображающей князя Дракулу? Герой (отчасти героиня) следуя инструкциям из чистого авантюризма, попадает в миры сюрреалистически забавные и страшноватые, заводит дружбу с условно культовыми фигурами, шутовски судит людей и миры — и постепенно замечает, что всё это взаправду и вполне серьёзно.
Добавить в моё избранное
196 мин, 39 сек 15637
Тут и Равиль кстати подлил масла в мою водицу:
— А если махр — лишь обещание, то и разводу нет больших препон. Не понравитесь друг другу — ты её отпустишь со всем нажитком или она вернёт тебе знак или обещание.
Можно подумать, я так и разбежался сочетаться известными узами.
Однако иной раз и не хочешь, а от такого толчка колёсики в черепушке начинают крутиться в известном направлении.
Для ухаживаний за продвинутой дамой в привычной среде обитания я «слишком мал». Что такое значит — я догадывался: типа не поймёшь, пока не попробуешь. Какие-то услуги повзрослевшим детям 16+, 18+ и так далее — подобных отметочек, принятых в России, я, собственно, не видел здесь ни на чём бумажном.
В общем, как говорил некто О. Генри в одном из своих рассказов, и не особо хочется, да жаль упускать такой случай.
Нет, поправлюсь: как раз хотелось, и весьма. Только шевелился во мне робкий червячок сомнений по причине того, что уж очень логичное получалось решение: сконтактировали по всем правилам — сочетались со всей благопристойностью — разбежались без потерь.
Словом, я корёжился-корёжился, совершал далёкие прогулки на другой конец Муаррам-Самайна, чтобы никто не мешал поразмыслить, или, наоборот, донимал своей личностью папу Хафизат, маму Хафизат, Замиля, который как-то вдруг стал моим задушевным приятелем, каких мало, и вообще всех, кто попадал в круг обзора. Но не спрашивал прямо.
Наконец, один шибко догадливый читатель — кади, что интересовался классическим римским правом эпохи упадка, — меня надоумил:
— Дочери Энунны, при всём уважении к ним и вам, хоть и состоят в кровном союзе особого рода, но путы семени и рода порвали. Ритуал знакомства, который соблюдается относительно тех, кто не вылупился, так сказать, ab ovo и не стряхнул с себя остатки скорлупы, — ритуал этот, повторяю, Дочерей Великой Матери не касается. Тем более держатся они в стороне от обряда, который именуется «гола» «циркусом» или«ареной». Состоит он, надо сказать, вот в чём. Когда мужчина отчаялся отыскать подругу или ему к спеху, призывают в одно место всех свободных женщин брачного возраста, пристойно закрытых накидками и покрывалами. Сам ищущий становится посредине собрания, и некто выкликает его имя, звание и заслуги, а также махр, который он готов предложить. После этого одна из дам выходит и говорит: «Я его беру». Соперничество при этом возникает весьма редко и улаживается тотчас на месте. Считается, что женщины заранее договариваются обо всём через головы мужчин. Таким образом женился великий Хельмут, амир суровости и владелец клинка Аль-Хатф, тем самым освятив…
(Покороче, уважаемый судья, покороче, хотелось воскликнуть мне, но не воскликнулось.).
— … освятив обычай. Но для вас, необходимо устроить нечто противоположное тому и другому. Подобные случаи редко, но происходили. Надзирать за соблюдением строя и приличий тогда поручалось одному из общесемейных… хм… кровников.
— К чему это обязывает меня, если я под конец не соглашусь? — робко пискнуло во мне остаточное благоразумие.
— Ровным счётом ни к чему, — ответил кади, потягивая себя за долгую бороду. Был он почти копией Равиля, только что покрыт не тюбетейкой — чалмой.
— Но вы должны, разумеется, исходить из того, что согласится сама госпожа и что препоны браку окажутся из легко устранимых.
То есть нельзя развернуть ситуацию с ходу на сто восемьдесят без весомой на то причины, понял я. Типа «извиняйте, я передумал».
— Однако вашего согласия, уважаемый Ильгизар, будут испрашивать не менее десяти раз, а то и более, — заключил мой советчик.
— Всегда можно будет отыскать предлог, если что пойдёт не так.
А в конце концов, не для того ли я сюда прибыл, чтобы испытать на своей шкуре всё, что подворачивается, мелькнуло на задворках моего разума.
И я, не сходя с места, согласился на процедуру.
Нет, я нисколько не обманывался и понимал, чем пахнет ситуация. Любой дурень бы сообразил, что воплощённое чудо в лице Леэлу — результат отточенной работы и в этом смысле почти заурядно. Только я никогда не пытался претендовать на звание оригинала. И любителя оригиналов тоже — мне бы за добротную копию подержаться.
К тому же я был вроде как влюблён и влюблялся всё больше. Поэтому мне не пришло в голову — а согласится ли Леэлу на саму встречу или это такое дело, в котором не принято отказывать? Как, скажем, в романе Замятина «Мы»?
Она, по словам обоих моих посредников, легко согласилась.
Впрочем, месторасположение большой семьи моей как бы невесты оставалось для меня запретным: ладно, храм так харам, харам так храм, я не рыпался.
— Зато вокруг разбит один из лучших садов в городе, — пояснил Замиль.
— Если прийти после заката, посторонних свидетелей будет немного. А страж моей уважаемой сестры по плоти — это истинный свидетель, как и почтенный Эбдаллах.
— А если махр — лишь обещание, то и разводу нет больших препон. Не понравитесь друг другу — ты её отпустишь со всем нажитком или она вернёт тебе знак или обещание.
Можно подумать, я так и разбежался сочетаться известными узами.
Однако иной раз и не хочешь, а от такого толчка колёсики в черепушке начинают крутиться в известном направлении.
Для ухаживаний за продвинутой дамой в привычной среде обитания я «слишком мал». Что такое значит — я догадывался: типа не поймёшь, пока не попробуешь. Какие-то услуги повзрослевшим детям 16+, 18+ и так далее — подобных отметочек, принятых в России, я, собственно, не видел здесь ни на чём бумажном.
В общем, как говорил некто О. Генри в одном из своих рассказов, и не особо хочется, да жаль упускать такой случай.
Нет, поправлюсь: как раз хотелось, и весьма. Только шевелился во мне робкий червячок сомнений по причине того, что уж очень логичное получалось решение: сконтактировали по всем правилам — сочетались со всей благопристойностью — разбежались без потерь.
Словом, я корёжился-корёжился, совершал далёкие прогулки на другой конец Муаррам-Самайна, чтобы никто не мешал поразмыслить, или, наоборот, донимал своей личностью папу Хафизат, маму Хафизат, Замиля, который как-то вдруг стал моим задушевным приятелем, каких мало, и вообще всех, кто попадал в круг обзора. Но не спрашивал прямо.
Наконец, один шибко догадливый читатель — кади, что интересовался классическим римским правом эпохи упадка, — меня надоумил:
— Дочери Энунны, при всём уважении к ним и вам, хоть и состоят в кровном союзе особого рода, но путы семени и рода порвали. Ритуал знакомства, который соблюдается относительно тех, кто не вылупился, так сказать, ab ovo и не стряхнул с себя остатки скорлупы, — ритуал этот, повторяю, Дочерей Великой Матери не касается. Тем более держатся они в стороне от обряда, который именуется «гола» «циркусом» или«ареной». Состоит он, надо сказать, вот в чём. Когда мужчина отчаялся отыскать подругу или ему к спеху, призывают в одно место всех свободных женщин брачного возраста, пристойно закрытых накидками и покрывалами. Сам ищущий становится посредине собрания, и некто выкликает его имя, звание и заслуги, а также махр, который он готов предложить. После этого одна из дам выходит и говорит: «Я его беру». Соперничество при этом возникает весьма редко и улаживается тотчас на месте. Считается, что женщины заранее договариваются обо всём через головы мужчин. Таким образом женился великий Хельмут, амир суровости и владелец клинка Аль-Хатф, тем самым освятив…
(Покороче, уважаемый судья, покороче, хотелось воскликнуть мне, но не воскликнулось.).
— … освятив обычай. Но для вас, необходимо устроить нечто противоположное тому и другому. Подобные случаи редко, но происходили. Надзирать за соблюдением строя и приличий тогда поручалось одному из общесемейных… хм… кровников.
— К чему это обязывает меня, если я под конец не соглашусь? — робко пискнуло во мне остаточное благоразумие.
— Ровным счётом ни к чему, — ответил кади, потягивая себя за долгую бороду. Был он почти копией Равиля, только что покрыт не тюбетейкой — чалмой.
— Но вы должны, разумеется, исходить из того, что согласится сама госпожа и что препоны браку окажутся из легко устранимых.
То есть нельзя развернуть ситуацию с ходу на сто восемьдесят без весомой на то причины, понял я. Типа «извиняйте, я передумал».
— Однако вашего согласия, уважаемый Ильгизар, будут испрашивать не менее десяти раз, а то и более, — заключил мой советчик.
— Всегда можно будет отыскать предлог, если что пойдёт не так.
А в конце концов, не для того ли я сюда прибыл, чтобы испытать на своей шкуре всё, что подворачивается, мелькнуло на задворках моего разума.
И я, не сходя с места, согласился на процедуру.
Нет, я нисколько не обманывался и понимал, чем пахнет ситуация. Любой дурень бы сообразил, что воплощённое чудо в лице Леэлу — результат отточенной работы и в этом смысле почти заурядно. Только я никогда не пытался претендовать на звание оригинала. И любителя оригиналов тоже — мне бы за добротную копию подержаться.
К тому же я был вроде как влюблён и влюблялся всё больше. Поэтому мне не пришло в голову — а согласится ли Леэлу на саму встречу или это такое дело, в котором не принято отказывать? Как, скажем, в романе Замятина «Мы»?
Она, по словам обоих моих посредников, легко согласилась.
Впрочем, месторасположение большой семьи моей как бы невесты оставалось для меня запретным: ладно, храм так харам, харам так храм, я не рыпался.
— Зато вокруг разбит один из лучших садов в городе, — пояснил Замиль.
— Если прийти после заката, посторонних свидетелей будет немного. А страж моей уважаемой сестры по плоти — это истинный свидетель, как и почтенный Эбдаллах.
Страница 28 из 55
