Что делать человеку, который получает непонятный знак в виде бубенца от костюма куклы, изображающей князя Дракулу? Герой (отчасти героиня) следуя инструкциям из чистого авантюризма, попадает в миры сюрреалистически забавные и страшноватые, заводит дружбу с условно культовыми фигурами, шутовски судит людей и миры — и постепенно замечает, что всё это взаправду и вполне серьёзно.
Добавить в моё избранное
196 мин, 39 сек 15639
— В иные дни я не имею права отказать претенденту, если только он учтив, — резковато подытожила Леэлу.
— Но сейчас не такой день и не день вообще.
— Стало быть, госпожа согласна? — спросил Эбдаллах.
— Стало быть, да.
— Ну что же, попробуем скроить ткань по росту, — ответил он.
— Известны ли вам обоим неотъемлемые преимущества, кои вы получите в результате брака? Ина Леэлу благодаря ему сделается высокой иной, даже не рожая дитяти, и сможет претендовать на более высокую ступень: не хранительницы, но учительницы жизни. Китабчи же ини сможет быть допущен в тайные хранилища книг, буде пожелает, что придаст ему высокий вес.
Так что можно прикинуть на себя роль знатного книжника, подняться по карьерной лестнице… и наверняка иметь обихоженный дом? Только чует моё сердце, что заниматься благоустройством буду один я…
— Замечу, что преимущества, полученные благодаря союзу, остаются и после его расторжения, — продолжил кади, касаясь ладонью бороды.
— Махр же возвращается супругу, лишь если развод не случился по его инициативе или оплошности.
Никах, напомнил я себе, — не таинство, а договор и в каком-то смысле торговая сделка: так учил православный священник, который часто захаживал под нашу кровлю, когда там поселилась смертельная болезнь.
И отчётливо помню Сашины слова в ответ на одну из последних реплик в этом духе:
— Человек закономерно и далеко не внезапно смертен. Лучше честный договор по найму и неустойка, чем пожизненное и, во всяком случае, долгосрочное рабство, за которое к тому же приплачиваешь сверху.
Теперь я избавился от рабских пут и готовлюсь, как Онегин, променять свою постылую свободу на некий условный приз.
— Ильгизар-ини также получит, я думаю, возможность обучаться в Доме Матери из Матерей, — добавил Фируз. Тут я понял, что он каким-то образом имеет право вмешиваться в беседу без особых церемоний, потому что мои собеседники дружно улыбнулись и закивали вместо того, чтобы его одёрнуть.
— Это будет его доля прибыли, — подтвердил кади.
— Учиться у святых госпожей. Но ради того госпоже Леэлу должно быть позволено заниматься своим ремеслом и совершенствовать его. Ильгизар-ини?
Я подумал, что меня всегда возмущало то, что мусульманская женщина должна постоянно спрашивать у мужа разрешения заниматься своим делом. Никакие доводы типа «это ж семья, где он кормилец, и последнее — его честь» не помогали. Так что я решил разделаться с вопросом раз и всегда и с важностью кивнул.
— С учётом обоих условий, то бишь прибыли мужу и позволения трудиться на ниве для жены, оба супруга должны хранить друг другу верность, причём верность неукоснительную, — продолжал Эбдаллах медленно, как будто вбивая сию заповедь в мою бедную голову.
Я снова кивнул: а что такого особенного? Завяжу хотелки на бантик и на стенку повешу… При такой-то изумительной женщине! А если вдруг настигнет и пристигнет нечто настоящее плюс роковое — мигом освобожусь. Надеюсь, расстанемся друзьями.
— Также ни один из супругов не смеет ставить другому в вину его бесплодие, — куда более мирным тоном сообщил судья.
— Последний упрёк приравнивается к однократному оглашению желания развестись.
Положим, я с самого начала не думал, что обойдётся вовсе без притирки: не ангелы же мы, да и начинать супружескую жизнь лучше с лёгкого отвращения. Слова Оскара Уайльда, которые запали мне в душу своей истинностью: чем больше надо преодолеть препятствий на брачной дистанции, тем дольше длится сам брак. Те, кто начинает с горячей влюблённости, по сути дела, уже достигли финиша — и следующим номером будет тотальное разочарование в партнёре.
— Хорошо, постараюсь по мере сил быть кратким, — ответил я типа с юмором. Потому что хорошо помнил — развод наступает после того, как жену аж трижды послали куда подальше.
Ещё было там нечто о раздельном владении имуществом и непосягательстве другой половины на оное. Я слегка удивился — сам-то имел за душой только то, от чего Хафизат отказалась непонятно в чью пользу. Кроме заначки, которую придётся, похоже, в срочном порядке раскупоривать. И снова всплыло, что в России моего земного бытия всё, что посолидней личных шмоток, считалось нажитым вместе и подлежало полюбовной делёжке, отчего выходило немало драм.
Прочего я даже не помню — тоже всё разумное и очевидное. И когда я понял, что этими вопросами-ответами меня уже прямо сейчас затянули в брак, то даже не трепыхнулся. Типа «Отчего ж нет — если с того всем как есть будет лучше».
Напоследок снова подал реплику Фируз.
— Достопочтенные! Вы так хорошо всё уладили, что вами как бы позабылось: суть никаха — вено, которое жених даёт невесте, а о нём вовсе не упомянуто. Без того сам никах беззаконен. Остальные прибыли — дело наживное.
Кто или что меня толкнуло под ребро, не знаю.
— Но сейчас не такой день и не день вообще.
— Стало быть, госпожа согласна? — спросил Эбдаллах.
— Стало быть, да.
— Ну что же, попробуем скроить ткань по росту, — ответил он.
— Известны ли вам обоим неотъемлемые преимущества, кои вы получите в результате брака? Ина Леэлу благодаря ему сделается высокой иной, даже не рожая дитяти, и сможет претендовать на более высокую ступень: не хранительницы, но учительницы жизни. Китабчи же ини сможет быть допущен в тайные хранилища книг, буде пожелает, что придаст ему высокий вес.
Так что можно прикинуть на себя роль знатного книжника, подняться по карьерной лестнице… и наверняка иметь обихоженный дом? Только чует моё сердце, что заниматься благоустройством буду один я…
— Замечу, что преимущества, полученные благодаря союзу, остаются и после его расторжения, — продолжил кади, касаясь ладонью бороды.
— Махр же возвращается супругу, лишь если развод не случился по его инициативе или оплошности.
Никах, напомнил я себе, — не таинство, а договор и в каком-то смысле торговая сделка: так учил православный священник, который часто захаживал под нашу кровлю, когда там поселилась смертельная болезнь.
И отчётливо помню Сашины слова в ответ на одну из последних реплик в этом духе:
— Человек закономерно и далеко не внезапно смертен. Лучше честный договор по найму и неустойка, чем пожизненное и, во всяком случае, долгосрочное рабство, за которое к тому же приплачиваешь сверху.
Теперь я избавился от рабских пут и готовлюсь, как Онегин, променять свою постылую свободу на некий условный приз.
— Ильгизар-ини также получит, я думаю, возможность обучаться в Доме Матери из Матерей, — добавил Фируз. Тут я понял, что он каким-то образом имеет право вмешиваться в беседу без особых церемоний, потому что мои собеседники дружно улыбнулись и закивали вместо того, чтобы его одёрнуть.
— Это будет его доля прибыли, — подтвердил кади.
— Учиться у святых госпожей. Но ради того госпоже Леэлу должно быть позволено заниматься своим ремеслом и совершенствовать его. Ильгизар-ини?
Я подумал, что меня всегда возмущало то, что мусульманская женщина должна постоянно спрашивать у мужа разрешения заниматься своим делом. Никакие доводы типа «это ж семья, где он кормилец, и последнее — его честь» не помогали. Так что я решил разделаться с вопросом раз и всегда и с важностью кивнул.
— С учётом обоих условий, то бишь прибыли мужу и позволения трудиться на ниве для жены, оба супруга должны хранить друг другу верность, причём верность неукоснительную, — продолжал Эбдаллах медленно, как будто вбивая сию заповедь в мою бедную голову.
Я снова кивнул: а что такого особенного? Завяжу хотелки на бантик и на стенку повешу… При такой-то изумительной женщине! А если вдруг настигнет и пристигнет нечто настоящее плюс роковое — мигом освобожусь. Надеюсь, расстанемся друзьями.
— Также ни один из супругов не смеет ставить другому в вину его бесплодие, — куда более мирным тоном сообщил судья.
— Последний упрёк приравнивается к однократному оглашению желания развестись.
Положим, я с самого начала не думал, что обойдётся вовсе без притирки: не ангелы же мы, да и начинать супружескую жизнь лучше с лёгкого отвращения. Слова Оскара Уайльда, которые запали мне в душу своей истинностью: чем больше надо преодолеть препятствий на брачной дистанции, тем дольше длится сам брак. Те, кто начинает с горячей влюблённости, по сути дела, уже достигли финиша — и следующим номером будет тотальное разочарование в партнёре.
— Хорошо, постараюсь по мере сил быть кратким, — ответил я типа с юмором. Потому что хорошо помнил — развод наступает после того, как жену аж трижды послали куда подальше.
Ещё было там нечто о раздельном владении имуществом и непосягательстве другой половины на оное. Я слегка удивился — сам-то имел за душой только то, от чего Хафизат отказалась непонятно в чью пользу. Кроме заначки, которую придётся, похоже, в срочном порядке раскупоривать. И снова всплыло, что в России моего земного бытия всё, что посолидней личных шмоток, считалось нажитым вместе и подлежало полюбовной делёжке, отчего выходило немало драм.
Прочего я даже не помню — тоже всё разумное и очевидное. И когда я понял, что этими вопросами-ответами меня уже прямо сейчас затянули в брак, то даже не трепыхнулся. Типа «Отчего ж нет — если с того всем как есть будет лучше».
Напоследок снова подал реплику Фируз.
— Достопочтенные! Вы так хорошо всё уладили, что вами как бы позабылось: суть никаха — вено, которое жених даёт невесте, а о нём вовсе не упомянуто. Без того сам никах беззаконен. Остальные прибыли — дело наживное.
Кто или что меня толкнуло под ребро, не знаю.
Страница 30 из 55
