Что делать человеку, который получает непонятный знак в виде бубенца от костюма куклы, изображающей князя Дракулу? Герой (отчасти героиня) следуя инструкциям из чистого авантюризма, попадает в миры сюрреалистически забавные и страшноватые, заводит дружбу с условно культовыми фигурами, шутовски судит людей и миры — и постепенно замечает, что всё это взаправду и вполне серьёзно.
Добавить в моё избранное
196 мин, 39 сек 15617
Как и все мы, о двух сторонах: похожий и непохожий, бес среди ангелов, светоч среди бесов.
— Белая ворона, — зачем-то поддакнул я.
— В точку!
— Он поманил рукой кого-то издали и добавил:
— Только не ворона, а ворон. Если быть точным, самка чёрного ворона, то есть вороница. Но явный альбинос.
Некто ослепительно белый на фоне здешней атмосферы подлетел и ясным соколом уселся на подставленную руку. Шикарный тройной веер крыльев и хвоста, кустистые брови над рубиновыми очами, нехилый шнобель, которым хоть гвозди пополам разгрызай…
— Вот, Биче, тебе попутчик, — сказал Асмодей.
— Надеюсь, груз из него выйдет посильный, а собеседник занимательный… Как, кстати, вас именовать?
— М-м… Исидор, — решил я. Прежняя кличка из меня выветрилась, а эту можно было легко запомнить. И лёгкий закос под язычество был в наличности.
— А. Ну что же, Дар Исиды, дерзайте.
Он махнул рукой. Вирджил повторил движение. Мы с Биче приблизились к замаскированному выходу, она — заранее наставив свой клюв на картинку. Одного клевка хватило, чтобы разодрать полотно пополам и стянуть вниз солидный клок. А там…
В сумраке чуть светились ступени лестницы, ведущей ввысь.
Я ступил на первую, потом на вторую и задрал голову. Верх пирамиды терялся в бесконечности.
— Не тр-русь, — громко шепнула мне ворониха.
— Элементар-рная лестница Иакова. Я вдоль неё семь раз на дню тр-репыхаюсь, словно ангелок. Нашего бр-рата или там сестр-ру ведь нигде особенно не жалуют. Там — потому что вор-рон, вестник смер-рти, здесь — потому как белая, будто свадебное платье или Гекуба в саване.
— Я ведь не ангел, крыльев не отрастил, — посетовал я.
— Напр-рашиваешься? — каркнула моя спутница.
— Тогда дер-ржись, Исидушка. Кстати, тебе не тр-рудно в дальнейшем звать меня Беатр-риче? В обмен на услугу, типа того?
Тут она подцепила меня клювом за шиворот и воспарила в воздух. Или то, что им считалось.
Мимо нас с феерической быстротой мелькали скалы, испещрённые блестящими рудными жилами и гроздьями самоцветов, пласты мрамора и гранита, слои жирной, как масло, почвы.
Наконец, мою тушку поставили на ноги, отряхнули от меня клюв и крепко сплюнули.
— Дивись, куда попал, — сказала птица, — а я пока др-ружков пр-роведаю. Вер-нусь пр-ри пер-рвой неотложной надобности, не изволь беспокоиться.
— Всего доброго, Беатриче, — ответил я.
Она умахнула куда-то в сторону, я же подумал вслед:
«Если это рай или хотя бы нечто раеподобное, то отчего ей с этой своей неотложкой возникать?».
И зажмурился. Потому что со всех сторон меня обступили и притиснули яркие краски и запахи: синего неба с озоновыми проблесками молний, влажной чёрной земли, травы и листвы, зелёных, как абсент, красных маков, жёлтой трясовицы, белых олеандров и магнолий. Все мои чувства хором возопили.
Немного прочухавшись, я заново включил зрение.
Ступени куда-то делись, проёма в земле как вовсе не было. Я находился на границе леса и сада, над купами которого возвышались высокие кровли, крашенные в безыскусно чистые цвета. В отдалении высилась церковь о семи шлемовидных куполах, увенчанных чем-то непонятным, каждый ловил собой солнце и отражал в меня, будто прожектор. В центре видимого скопления усматривался бесформенный сгусток чего-то светлого. Здесь располагался посёлок или даже маленький городок, и когда я спустился с небольшого холма, погрузившись в перспективу, оказалось, что там нет ни улиц, ни заборов, — одни пешеходные тропинки, по бокам защищённые от вторжения куртинами и миксбордерами.
Некоторое время я не встречал поблизости ни единой души. Разве что какие-то пёстрые пятна мельтешили в отдалении. Орать наугад я стеснялся.
Однако минут через двадцать навстречу мне вышла пара — симпатичный дядя средних лет, умеренно белобрысый, и пухленькая молодая женщина в платке. Одеты они были, как каждый второй в дачной местности.
— Доброго времени суток, — мужик улыбнулся мне и отвесил поклон.
— Вы, я вижу, здесь впервые? Мы будем рады вас принять, если вы, конечно, не возражаете.
— Он Иван, я Марья, а вы кто? — добавила женщина с совершенно той же приятной улыбкой, как бы поделенной надвое.
— Мой человек вечно так — берёт быка за рога, толком не разобравшись… не поздоровавшись. Только мы правда рады, если вы к нам заглянете. Успеете ещё поплутать по нашей Райчиновке и на всё полюбоваться.
Я слегка удивился саморекламному названию места, но у забугорцев бывает и похлеще: какой-нибудь французский Жоппенкур или австрийский Факинг-Фукинг. Удивление не помешало мне представиться.
— Исидор? Какое-то имя нерусское.
— Марья чуть поджала губку.
— Прямиком из святцев, — возразил я.
— Исидор Хиосский, Исидор Севильский и… хм…
— Белая ворона, — зачем-то поддакнул я.
— В точку!
— Он поманил рукой кого-то издали и добавил:
— Только не ворона, а ворон. Если быть точным, самка чёрного ворона, то есть вороница. Но явный альбинос.
Некто ослепительно белый на фоне здешней атмосферы подлетел и ясным соколом уселся на подставленную руку. Шикарный тройной веер крыльев и хвоста, кустистые брови над рубиновыми очами, нехилый шнобель, которым хоть гвозди пополам разгрызай…
— Вот, Биче, тебе попутчик, — сказал Асмодей.
— Надеюсь, груз из него выйдет посильный, а собеседник занимательный… Как, кстати, вас именовать?
— М-м… Исидор, — решил я. Прежняя кличка из меня выветрилась, а эту можно было легко запомнить. И лёгкий закос под язычество был в наличности.
— А. Ну что же, Дар Исиды, дерзайте.
Он махнул рукой. Вирджил повторил движение. Мы с Биче приблизились к замаскированному выходу, она — заранее наставив свой клюв на картинку. Одного клевка хватило, чтобы разодрать полотно пополам и стянуть вниз солидный клок. А там…
В сумраке чуть светились ступени лестницы, ведущей ввысь.
Я ступил на первую, потом на вторую и задрал голову. Верх пирамиды терялся в бесконечности.
— Не тр-русь, — громко шепнула мне ворониха.
— Элементар-рная лестница Иакова. Я вдоль неё семь раз на дню тр-репыхаюсь, словно ангелок. Нашего бр-рата или там сестр-ру ведь нигде особенно не жалуют. Там — потому что вор-рон, вестник смер-рти, здесь — потому как белая, будто свадебное платье или Гекуба в саване.
— Я ведь не ангел, крыльев не отрастил, — посетовал я.
— Напр-рашиваешься? — каркнула моя спутница.
— Тогда дер-ржись, Исидушка. Кстати, тебе не тр-рудно в дальнейшем звать меня Беатр-риче? В обмен на услугу, типа того?
Тут она подцепила меня клювом за шиворот и воспарила в воздух. Или то, что им считалось.
Мимо нас с феерической быстротой мелькали скалы, испещрённые блестящими рудными жилами и гроздьями самоцветов, пласты мрамора и гранита, слои жирной, как масло, почвы.
Наконец, мою тушку поставили на ноги, отряхнули от меня клюв и крепко сплюнули.
— Дивись, куда попал, — сказала птица, — а я пока др-ружков пр-роведаю. Вер-нусь пр-ри пер-рвой неотложной надобности, не изволь беспокоиться.
— Всего доброго, Беатриче, — ответил я.
Она умахнула куда-то в сторону, я же подумал вслед:
«Если это рай или хотя бы нечто раеподобное, то отчего ей с этой своей неотложкой возникать?».
И зажмурился. Потому что со всех сторон меня обступили и притиснули яркие краски и запахи: синего неба с озоновыми проблесками молний, влажной чёрной земли, травы и листвы, зелёных, как абсент, красных маков, жёлтой трясовицы, белых олеандров и магнолий. Все мои чувства хором возопили.
Немного прочухавшись, я заново включил зрение.
Ступени куда-то делись, проёма в земле как вовсе не было. Я находился на границе леса и сада, над купами которого возвышались высокие кровли, крашенные в безыскусно чистые цвета. В отдалении высилась церковь о семи шлемовидных куполах, увенчанных чем-то непонятным, каждый ловил собой солнце и отражал в меня, будто прожектор. В центре видимого скопления усматривался бесформенный сгусток чего-то светлого. Здесь располагался посёлок или даже маленький городок, и когда я спустился с небольшого холма, погрузившись в перспективу, оказалось, что там нет ни улиц, ни заборов, — одни пешеходные тропинки, по бокам защищённые от вторжения куртинами и миксбордерами.
Некоторое время я не встречал поблизости ни единой души. Разве что какие-то пёстрые пятна мельтешили в отдалении. Орать наугад я стеснялся.
Однако минут через двадцать навстречу мне вышла пара — симпатичный дядя средних лет, умеренно белобрысый, и пухленькая молодая женщина в платке. Одеты они были, как каждый второй в дачной местности.
— Доброго времени суток, — мужик улыбнулся мне и отвесил поклон.
— Вы, я вижу, здесь впервые? Мы будем рады вас принять, если вы, конечно, не возражаете.
— Он Иван, я Марья, а вы кто? — добавила женщина с совершенно той же приятной улыбкой, как бы поделенной надвое.
— Мой человек вечно так — берёт быка за рога, толком не разобравшись… не поздоровавшись. Только мы правда рады, если вы к нам заглянете. Успеете ещё поплутать по нашей Райчиновке и на всё полюбоваться.
Я слегка удивился саморекламному названию места, но у забугорцев бывает и похлеще: какой-нибудь французский Жоппенкур или австрийский Факинг-Фукинг. Удивление не помешало мне представиться.
— Исидор? Какое-то имя нерусское.
— Марья чуть поджала губку.
— Прямиком из святцев, — возразил я.
— Исидор Хиосский, Исидор Севильский и… хм…
Страница 8 из 55
