По комнате плыл запах горького шоколада. Едва уловимый, он исчезал и появлялся вновь, дразня и будоража.
Добавить в моё избранное
63 мин, 52 сек 10516
Впервые за долгие месяцы ощущаю себя нужным и счастливым.
Ив.
Неотрывно слежу за уверенными действиями Адама, стараясь не упустить из виду ни одного движения сильных, грациозно творящих кулинарную магию рук. Мясо и фасоль, фасоль и мясо. Аромат свежей плоти манит, внешний вид ингредиентов пробуждает аппетит к охоте. Впереди еще несколько часов мучительного ожидания. Ночь с Адамом в мои сегодняшние планы никак не вписывается. Извини, малыш.
Ничего сверхъестественного, ну почти. Хороший расслабляющий массаж и легкий гипноз после сытного ужина делают свое дело. Адам засыпает крепким безмятежным сном и не проснется до самого утра. На всякий случай заставляю и кота погрузиться в глубокий сон в кресле, чтобы не разбудил невзначай моего мальчика посреди ночи. Предусмотрительно приоткрываю окно, чтобы при необходимости можно было вернуться в квартиру. Благо, ночи стоят теплые, малыш не замерзнет. Тихо ухожу, затворяя за собой входную дверь. Замок автоматически защелкивается.
Это место я присмотрел уже давно. Портовый район в северной части города, где никто не спохватится из-за внезапного исчезновения одного из проститутов. Проверено годами. Трансвестит выглядит привлекательнее и женственнее многих настоящих женщин. Стройный, длинноногий, с четко очерченными линиями бедер, длинной шеей, на которой абсолютно не заметен кадык, гладким личиком с пухлыми, чувственными, ярко накрашенными губами, в рыжем парике. Идти со мной в полупустующие по ночам доки он упорно отказывается даже за обещанную двойную плату. Приходится повысить цену в три раза. Алексия, как он представился, колеблется, но все же соглашается.
Иду впереди, выбирая удобный для своего эксперимента укромный уголок, отчетливо слыша стук каблуков-шпилек позади себя. Избегая ночных портовых рабочих, мы пробираемся на дальние склады. Когда шум города становится не слышен, я рывком утаскиваю намеченную жертву в темноту, напрочь лишая любой возможности сопротивляться, и без особых усилий сворачиваю бедняжке Алексии шею.
Бережно укладываю тело на землю животом вниз. Вспоминаю детальную инструкцию: одну ногу трупа выпрямляю, вторую сгибаю в колене, задираю короткое платье к плечам, открывая для доступа спину. Она белая и щедро усыпана веснушками. Если соединить их тонкими линиями, то будет похоже на карту созвездий. Острым ногтем процарапываю пару полос. Но я отвлекся.
Ребра даже не нужно нащупывать. Они буквально выпирают из худого тела, явно привыкшего к корсету на талии. Погружаю лезвие в плоть. Линия разреза должна пройти от двенадцатого ребра косо вниз и вперед к подвздошной кости. Рассекаю кожу, глубже, добираясь до фасции, широко развожу края раны. Крови вытекает много. Я ощущаю ее манящее тепло на своих руках, пьянею от жажды, готовый вот-вот сорваться. Собираю волю в кулак и рассекаю мышцы, пытаясь добраться до почки. Скажи мне кто раньше, никогда бы не поверил, что на спине может быть столько мяса.
Наконец, я справляюсь и упираюсь в жировую капсулу, делаю еще один надрез. Погружаю кисть руки глубоко внутрь, обхватываю скользкую упругую большую фасолину, тащу ее на себя, отсекая все удерживающие ее мышцы, сосуды и ткани. Еле сдерживаюсь, чтобы тут же не вгрызться в кровоточащий кусок, а довести начатое до конца и совершить запланированное.
Моя охрана неподалеку, стоит наготове, предупрежденная и подготовленная к предстоящей охоте. Подзываю одного из людей, вытираю руки о поданную салфетку, укладываю добытую почку на протянутую белоснежную тарелку и тщательно разделываю ее ножом и вилкой. Отделяю темную, тугую, резиновую на ощупь мякоть от белой сердцевины мочеточников, стараясь не обращать внимания на характерный запах аммиака. Нарезаю ровными кубиками, повторяя подсмотренные движения Адама. Насаживаю кусочек на вилку и отправляю в рот, тщательно прожевываю, ни на секунду не забывая о самовнушении. Мой язык наконец-то ощущает вовсе не вкус крови и сырого мяса, нёбо обволакивает плотный сок тушеной фасоли со сладковатым морковным привкусом. Я с величайшим наслаждением вкушаю бобовое косуле, и время замирает в этот сладчайший миг. Милый Адам, ты поистине достоин награды и за свой совет, и за свой кулинарный талант.
Люди Рафаэля все уберут и зачистят, на этот счет могу не волноваться. Переодеваюсь в чистую одежду, привожу себя в порядок. Седьмой час утра, над Марселем забрезжили предрассветные сумерки. Возвращаюсь в квартиру Адама пожелать ему доброго утра и поблагодарить за поистине королевский ужин, попутно покупая горячие круассаны ему на завтрак. Малыш еще спит. Отчего-то не решаюсь его будить, оставляю на столе пакет и записку, закрываю окно и снова выхожу в дверь.
Адам.
Ив необычайно задумчив и как будто чем-то расстроен. Непривычно и странно видеть его таким. Не стал лезть в душу с расспросами. Не маленький, захочет, сам все расскажет.
— Приготовить тебе сегодня что-нибудь вкусненькое?
Ив.
Неотрывно слежу за уверенными действиями Адама, стараясь не упустить из виду ни одного движения сильных, грациозно творящих кулинарную магию рук. Мясо и фасоль, фасоль и мясо. Аромат свежей плоти манит, внешний вид ингредиентов пробуждает аппетит к охоте. Впереди еще несколько часов мучительного ожидания. Ночь с Адамом в мои сегодняшние планы никак не вписывается. Извини, малыш.
Ничего сверхъестественного, ну почти. Хороший расслабляющий массаж и легкий гипноз после сытного ужина делают свое дело. Адам засыпает крепким безмятежным сном и не проснется до самого утра. На всякий случай заставляю и кота погрузиться в глубокий сон в кресле, чтобы не разбудил невзначай моего мальчика посреди ночи. Предусмотрительно приоткрываю окно, чтобы при необходимости можно было вернуться в квартиру. Благо, ночи стоят теплые, малыш не замерзнет. Тихо ухожу, затворяя за собой входную дверь. Замок автоматически защелкивается.
Это место я присмотрел уже давно. Портовый район в северной части города, где никто не спохватится из-за внезапного исчезновения одного из проститутов. Проверено годами. Трансвестит выглядит привлекательнее и женственнее многих настоящих женщин. Стройный, длинноногий, с четко очерченными линиями бедер, длинной шеей, на которой абсолютно не заметен кадык, гладким личиком с пухлыми, чувственными, ярко накрашенными губами, в рыжем парике. Идти со мной в полупустующие по ночам доки он упорно отказывается даже за обещанную двойную плату. Приходится повысить цену в три раза. Алексия, как он представился, колеблется, но все же соглашается.
Иду впереди, выбирая удобный для своего эксперимента укромный уголок, отчетливо слыша стук каблуков-шпилек позади себя. Избегая ночных портовых рабочих, мы пробираемся на дальние склады. Когда шум города становится не слышен, я рывком утаскиваю намеченную жертву в темноту, напрочь лишая любой возможности сопротивляться, и без особых усилий сворачиваю бедняжке Алексии шею.
Бережно укладываю тело на землю животом вниз. Вспоминаю детальную инструкцию: одну ногу трупа выпрямляю, вторую сгибаю в колене, задираю короткое платье к плечам, открывая для доступа спину. Она белая и щедро усыпана веснушками. Если соединить их тонкими линиями, то будет похоже на карту созвездий. Острым ногтем процарапываю пару полос. Но я отвлекся.
Ребра даже не нужно нащупывать. Они буквально выпирают из худого тела, явно привыкшего к корсету на талии. Погружаю лезвие в плоть. Линия разреза должна пройти от двенадцатого ребра косо вниз и вперед к подвздошной кости. Рассекаю кожу, глубже, добираясь до фасции, широко развожу края раны. Крови вытекает много. Я ощущаю ее манящее тепло на своих руках, пьянею от жажды, готовый вот-вот сорваться. Собираю волю в кулак и рассекаю мышцы, пытаясь добраться до почки. Скажи мне кто раньше, никогда бы не поверил, что на спине может быть столько мяса.
Наконец, я справляюсь и упираюсь в жировую капсулу, делаю еще один надрез. Погружаю кисть руки глубоко внутрь, обхватываю скользкую упругую большую фасолину, тащу ее на себя, отсекая все удерживающие ее мышцы, сосуды и ткани. Еле сдерживаюсь, чтобы тут же не вгрызться в кровоточащий кусок, а довести начатое до конца и совершить запланированное.
Моя охрана неподалеку, стоит наготове, предупрежденная и подготовленная к предстоящей охоте. Подзываю одного из людей, вытираю руки о поданную салфетку, укладываю добытую почку на протянутую белоснежную тарелку и тщательно разделываю ее ножом и вилкой. Отделяю темную, тугую, резиновую на ощупь мякоть от белой сердцевины мочеточников, стараясь не обращать внимания на характерный запах аммиака. Нарезаю ровными кубиками, повторяя подсмотренные движения Адама. Насаживаю кусочек на вилку и отправляю в рот, тщательно прожевываю, ни на секунду не забывая о самовнушении. Мой язык наконец-то ощущает вовсе не вкус крови и сырого мяса, нёбо обволакивает плотный сок тушеной фасоли со сладковатым морковным привкусом. Я с величайшим наслаждением вкушаю бобовое косуле, и время замирает в этот сладчайший миг. Милый Адам, ты поистине достоин награды и за свой совет, и за свой кулинарный талант.
Люди Рафаэля все уберут и зачистят, на этот счет могу не волноваться. Переодеваюсь в чистую одежду, привожу себя в порядок. Седьмой час утра, над Марселем забрезжили предрассветные сумерки. Возвращаюсь в квартиру Адама пожелать ему доброго утра и поблагодарить за поистине королевский ужин, попутно покупая горячие круассаны ему на завтрак. Малыш еще спит. Отчего-то не решаюсь его будить, оставляю на столе пакет и записку, закрываю окно и снова выхожу в дверь.
Адам.
Ив необычайно задумчив и как будто чем-то расстроен. Непривычно и странно видеть его таким. Не стал лезть в душу с расспросами. Не маленький, захочет, сам все расскажет.
— Приготовить тебе сегодня что-нибудь вкусненькое?
Страница 10 из 18
