Ешь, кусай, люби

Всю дорогу до дома Адам ужасно нервничает. Я слышу стук его сердца, бешено колотящегося в груди, вижу слегка вздувшуюся венку на виске, но пить не тянет. Тянет исключительно любить. Запах его тела начинает сводить с ума. Скорее бы уже прийти и заполучить этого малыша в безраздельное пользование.

Невозможность войти в чей-либо дом без приглашения в этот раз раздражает, как никогда. Адам спрашивает, не хочу ли я выпить. Нет, милый малыш, не хочу. Единственное, чего я по-настоящему хочу, это ты. И возбужден я уже не меньше твоего. Интересно, заметил ли ты, что забыл включить свет в квартире, убегая в ванную комнату?

Шорох одежды, шум воды. Я больше не собираюсь терпеть и ждать. Развязанный галстук змеей скользит на пол, пиджак летит на спинку стула, рубашка — на стол, брюки — в кресло… Я шаг за шагом приближаюсь к цели.

Адам даже не успевает повернуться, когда я прижимаю его тело к кафелю, удерживая на месте за тонкие запястья. Аккуратно свожу его руки за спиной, перехватываю одной рукой, освобождая вторую. Мальчик дергается и протестующе мычит, однако хватки я не ослабляю. В ответ на это аккуратно разворачиваю его к себе лицом, прижимаю лопатками к стене, опускаюсь на колени, слегка тяну на себя за бедра, заставляя выгнуться мне навстречу, и игриво, кончиком языка дразняще прикасаюсь к головке его члена. Довольный стон Адама заставляет меня прерваться и заглянуть малышу в затуманенные глаза:

— Хочешь, чтобы я продолжил?

— Да!

Указательным пальцем я дотрагиваюсь до крохотных губок Адама, щекочу уздечку и провожу вниз. Его налитой член, готовый взорваться от желания в любую минуту, отзывчиво подрагивает. Тогда палец сменяется языком, и я повторяю тот же маршрут, после чего поднимаюсь вверх и смыкаю губы на головке, медленно-медленно сантиметр за сантиметром впуская мальчика внутрь, попутно поглаживая рукой внутреннюю сторону бедер. Нетерпеливый, Адам бурно кончает в тот миг, когда головка члена упирается в мою гортань.

Я отпускаю руки Адама, попутно задевая крепкую маленькую попку. Ошеломленный малыш опускается на пол рядом со мной. К счастью, зеркала запотели, покрывая отражения непроглядной пеленой. Я явно был далеко не первым любовником Адама, его не нужно было учить. Мальчик быстро отвечает любезностью на любезность, но эрекция не ослабевает, требуя окончательного выхода.

Мы поднимаемся. Я слегка подталкиваю Адама к раковине, мягко опускаю руку на поясницу, заставляя наклониться и чуть выпятить попку, оглаживаю идеальные ягодицы. На правой щечке красуется милая родинка, которую я не преминул возможностью поцеловать.

— Ив? — тихо и жалобно, как щенок.

— Да, милый?

— Пожалуйста, будь нежнее. У меня давно никого не было.

Я буду нежным, самым нежным, каким только можно быть. Аккуратно подготовив все еще тугую дырочку, я плавно вхожу наполовину, пережидаю, давая Адаму время привыкнуть. А потом уже до конца, заполняя его. И обратно. И так снова и снова, меняя темп, зажимая мальчику рот рукой, потому что даже шум воды в душе не заглушает его крики. Другой рукой я ловлю его снова стоящий член, стискиваю, как в ловушке. Адам кончает секундой раньше, конвульсивно сжимая ягодицы и заставляя меня кончить следом.

Казалось, прошла вечность, прежде чем мы переместились в более надлежащее для отдыха и любви место: на диван. Адам засыпает почти сразу. Я какое-то время любуюсь его юным лицом, ставшим почти детским, невинным и безмятежным, потом обнимаю со спины и прижимаю к себе покрепче.

Утро было странным. Его и утром-то нельзя было назвать, только забрезжили предрассветные сумерки. Адам просыпается, вскакивает как ужаленный, вихрем проносится по квартире, собирая мои и свои вещи.

— Ив, прости, но мне надо бежать. Я опаздываю по делам. Ты не мог бы уйти?

Вот нахал, ни тени смущения, ни нотки вины в голосе!

— Я покидал своих возлюбленных до рассвета, каюсь, бывало. Но чтобы меня вот так бесцеремонно выгоняли, да еще в такую рань? Никогда!

— Извини, мне правда пора.

Я торопливо одеваюсь. Адам уже зашнуровывает кроссовки, когда я понимаю, что не могу найти запонку. Скорее всего, куда-то закатилась, когда я накануне снимал с себя рубашку. Будет повод заглянуть еще раз. Если и нет, то не велика потеря. Малыш стоил этой пары сотен евро.

— Если ты так торопишься, я могу тебя подвезти. Моя машина должна стоять у подъезда.

— Спасибо, не стоит.

— Тогда оставь мне свой номер телефона, я потом позвоню.

Адам внимательно смотрит мне в глаза. От былой неуемной страсти не осталось и следа, лишь грусть. Он отрицательно качает головой.

— Ничего не получится.

Мальчишка закрывает дверь на ключ и быстро сбегает вниз по лестнице, направляясь в сторону порта, оставляя меня одного в полной растерянности.

Адам.

Черт! Черт, черт, черт! Я почти проспал!