Лето навсегда останется красным. Для маркиза прозрачные воды свободных рек приобрели багровый оттенок. Солнце не станет согревать места, погрязшие в хаосе. Всякая истина имеет свою плату, и каждое решение необратимо. Разгоняя красные круги, он понимал, что этого нельзя было избежать, и в случае неудачи был готов принять на себя ответственность.
Добавить в моё избранное
21 мин, 12 сек 11643
Зверь пришёл в июне 1764 года. Его первая жертва была предупреждением — опоясанная девичьей невинностью сиротка Абель. Когда-то она была одной из самых прелестных девиц провинции. Теперь, глядя на изборождённое глубокими шрамами тело, сложно представить её былую красоту. Из-под завесы спутанных, местами поседевших волос, выглядывают незрячие глаза. Абель была первой. Возможно, поэтому она и выжила: Зверь был неопытен.
Нападение произошло на пастбище, неподалёку от леса. Густые заросли обволакивали солнце, скрывая от людских глаз смертельного врага. Быки первыми почувствовали опасность. Их пастушка плела венок из колокольчиков и мать-и-мачехи и, когда животные засуетились, она размышляла о том, кто будет удостоен столь дивного подарка, лениво водя босыми ногами по тёплой траве. Девушка не слышала, как Зверь подобрался сзади. Через минуту небывалая тяжесть навалилась на неё, сбив с ног. Она почувствовала, как кровь стекает по спине, но боль всё ещё не достигла её сознания. Шок сохранил ей рассудок. Широко распахнутыми глазами она наблюдала за тем, как громадный волк, размерами, подобающими медведю, волочет её по земле, подбрасывая и переворачивая, словно поломанную куклу. Абель слышала, как трещит платье и рвётся плоть. Прошёл всего миг, прежде чем зверь, прижав добычу к земле, вгрызся в лицо девушки. Почувствовав дыхание хищника на своей щеке, увидев раскрытую пасть, накрывшую её левый глаз, она подумала, что это похоже на долгий поцелуй. Когда густая слюна коснулась её губ и боль прошибла всё тело, Абель закричала.
В этот миг тяжесть покинула онемевшие плечи. Двое быков, отделившись от стада, оттесняли противника, встав на защиту хозяйки. Почуяв, что ему дают отпор, хищник ощерился. Из глотки вырвался недовольный рык. Он приготовился к атаке.
Стадо зашевелилось. Дрожащий от инстинктивного страха скот, подталкиваемый примером сородичей, зароптал, выставляя своё оружие навстречу хищнику. Абель всё ещё кричала. Её левый глаз не видел, боль вонзилась в голову, растекаясь по животу и ногам. Плечи горели от напряжения. Борясь с туманом, обволакивающим сознание, она посмотрела в сторону леса и увидела, как огромный чёрный волк ныряет под кровлю деревьев. Он шёл на задних лапах.
— La bête… créature… le monstre… un loup-garou…
Абель повторяла это до тех пор, пока оба её глаза не погрузились в темноту.
Хищник не нанёс глубоких ран. Кости Абель не были задеты. Тем не менее, её тело было искалечено бессчётным количеством шрамов, глаза накрыла пелена блаженного неведения. Местный врач утверждал, что виной всему был шок. Некоторые считали, что он же затронул её рассудком. Сколько бы Абель не спрашивали, она всё время твердила о том, что на неё напал ликантроп: огромный чёрный зверь с густой и жёсткой шерстью. Зверь, ходящий на двух лапах и желающий убивать. Жители провинции не хотели пугать своих детей старыми легендами и считали, что на несчастную пастушку напал бешеный медведь или волк. Поскольку этот случай был единичным, и скот дал хищнику отпор, маркиз посчитал, что животное больше не осмелится выйти из леса и напасть на людей. Это была его первая ошибка.
Зверь вернулся меньше, чем через месяц. И на этот раз довёл задуманное до конца.
Его жертву обнаружили растерзанной в окрестностях деревни Абат. Тело пятнадцатилетней девочки было частично обглодано, левая часть лица была неузнаваема.
В сентябре он совершил ещё три вылазки. Трое детей были мертвы. К началу ноября от когтей Зверя пострадали уже десять человек. Его тактика оставалась неизменной: поджидая удобного момента, Зверь сбивал добычу с ног и вгрызался ей в глотку, уродуя лицо и кромсая тело, лакомился своим трофеем. Примечательным было то, что хищник никогда не нёс добычу в своё логово. Он питался до тех пор, пока не насытится, а потом уходил, оставляя человеческие останки на всеобщее обозрение.
Приближалась зима. Вскоре холода должны были посетить владения маркиза. Зверь не собирался делать запасы. «Жеводанский людоед» планировал убивать ещё больше. Вся провинция стала для него театром военных действий. Маркиз д«Апше чувствовал, что ему объявили войну. Пришло время собирать войско.»
Получив от своего вассала прошение, король направил в Жеводанские земли целый отряд драгун, стоящих в Клермон-Феране. Командование было поручено Жаку Дюамелю — человеку, привыкшему побеждать, но не понимающему, с чем он столкнулся на этот раз.
Буквально за месяц его отряд истребил около сотни волков. Волчьи шкуры для жителей провинции стали атрибутом победы. Люди считали, что показав свою мощь, они навсегда смогут изгнать эту тварь из своих земель.
Однако маркиз всё ещё тревожился. Среди загнанных волков не было ни одного, кто бы походил на Жеводанского Зверя. Волновало его и то, что с момента прибытия драгун ни один человек не подвергся нападению хищника. Зверь будто затаился, желая показать Дюамелю, что «людоед» присмирел.
Нападение произошло на пастбище, неподалёку от леса. Густые заросли обволакивали солнце, скрывая от людских глаз смертельного врага. Быки первыми почувствовали опасность. Их пастушка плела венок из колокольчиков и мать-и-мачехи и, когда животные засуетились, она размышляла о том, кто будет удостоен столь дивного подарка, лениво водя босыми ногами по тёплой траве. Девушка не слышала, как Зверь подобрался сзади. Через минуту небывалая тяжесть навалилась на неё, сбив с ног. Она почувствовала, как кровь стекает по спине, но боль всё ещё не достигла её сознания. Шок сохранил ей рассудок. Широко распахнутыми глазами она наблюдала за тем, как громадный волк, размерами, подобающими медведю, волочет её по земле, подбрасывая и переворачивая, словно поломанную куклу. Абель слышала, как трещит платье и рвётся плоть. Прошёл всего миг, прежде чем зверь, прижав добычу к земле, вгрызся в лицо девушки. Почувствовав дыхание хищника на своей щеке, увидев раскрытую пасть, накрывшую её левый глаз, она подумала, что это похоже на долгий поцелуй. Когда густая слюна коснулась её губ и боль прошибла всё тело, Абель закричала.
В этот миг тяжесть покинула онемевшие плечи. Двое быков, отделившись от стада, оттесняли противника, встав на защиту хозяйки. Почуяв, что ему дают отпор, хищник ощерился. Из глотки вырвался недовольный рык. Он приготовился к атаке.
Стадо зашевелилось. Дрожащий от инстинктивного страха скот, подталкиваемый примером сородичей, зароптал, выставляя своё оружие навстречу хищнику. Абель всё ещё кричала. Её левый глаз не видел, боль вонзилась в голову, растекаясь по животу и ногам. Плечи горели от напряжения. Борясь с туманом, обволакивающим сознание, она посмотрела в сторону леса и увидела, как огромный чёрный волк ныряет под кровлю деревьев. Он шёл на задних лапах.
— La bête… créature… le monstre… un loup-garou…
Абель повторяла это до тех пор, пока оба её глаза не погрузились в темноту.
Хищник не нанёс глубоких ран. Кости Абель не были задеты. Тем не менее, её тело было искалечено бессчётным количеством шрамов, глаза накрыла пелена блаженного неведения. Местный врач утверждал, что виной всему был шок. Некоторые считали, что он же затронул её рассудком. Сколько бы Абель не спрашивали, она всё время твердила о том, что на неё напал ликантроп: огромный чёрный зверь с густой и жёсткой шерстью. Зверь, ходящий на двух лапах и желающий убивать. Жители провинции не хотели пугать своих детей старыми легендами и считали, что на несчастную пастушку напал бешеный медведь или волк. Поскольку этот случай был единичным, и скот дал хищнику отпор, маркиз посчитал, что животное больше не осмелится выйти из леса и напасть на людей. Это была его первая ошибка.
Зверь вернулся меньше, чем через месяц. И на этот раз довёл задуманное до конца.
Его жертву обнаружили растерзанной в окрестностях деревни Абат. Тело пятнадцатилетней девочки было частично обглодано, левая часть лица была неузнаваема.
В сентябре он совершил ещё три вылазки. Трое детей были мертвы. К началу ноября от когтей Зверя пострадали уже десять человек. Его тактика оставалась неизменной: поджидая удобного момента, Зверь сбивал добычу с ног и вгрызался ей в глотку, уродуя лицо и кромсая тело, лакомился своим трофеем. Примечательным было то, что хищник никогда не нёс добычу в своё логово. Он питался до тех пор, пока не насытится, а потом уходил, оставляя человеческие останки на всеобщее обозрение.
Приближалась зима. Вскоре холода должны были посетить владения маркиза. Зверь не собирался делать запасы. «Жеводанский людоед» планировал убивать ещё больше. Вся провинция стала для него театром военных действий. Маркиз д«Апше чувствовал, что ему объявили войну. Пришло время собирать войско.»
Получив от своего вассала прошение, король направил в Жеводанские земли целый отряд драгун, стоящих в Клермон-Феране. Командование было поручено Жаку Дюамелю — человеку, привыкшему побеждать, но не понимающему, с чем он столкнулся на этот раз.
Буквально за месяц его отряд истребил около сотни волков. Волчьи шкуры для жителей провинции стали атрибутом победы. Люди считали, что показав свою мощь, они навсегда смогут изгнать эту тварь из своих земель.
Однако маркиз всё ещё тревожился. Среди загнанных волков не было ни одного, кто бы походил на Жеводанского Зверя. Волновало его и то, что с момента прибытия драгун ни один человек не подвергся нападению хищника. Зверь будто затаился, желая показать Дюамелю, что «людоед» присмирел.
Страница 1 из 6
