Инкуб

Правда, в итоге так и не разобрались, чем он вообще болел, и я настояла, чтобы этой записи не было. Но всё-таки он не совсем нормален. Он иногда мог уйти из дома и пропасть неизвестно где. Раз искали его несколько суток. С ног сбились, военных по тревоге вызывали — так и не нашли. Хорошо, что он потом сам вернулся. Ночью. Абсолютно голый. И весь в земле.

янтарный звон, как мёд.

холодные тени впитывают сладость уходящего дня.

музыка без слов.

— По-моему, Данька не такой беззащитный, как кажется.

— Зря Марина взяла этого ребёнка. Всё-таки он нам чужой.

музыка под землёй.

— Так нельзя.

Я не хотел «присматривать за ним» но когда пару недель спустя он без предупреждения исчез из дома, я отчего-то сразу пошёл в лес. Искать пришлось не так уж долго. Я его узнал, потому что уже видел в женской одежде. Он был с двумя соседскими парнями, постарше, чем он, примерно моего возраста. Я бы не стал смотреть, но меня напугала мысль, что они его заставили, и поэтому я не уходил. Но в какой-то момент он чуть отстранился, отталкивая чужие руки, и отчётливо сказал:

— Нет. Поцелуи — в другой раз.

Он вернулся к ночи, непривычно оживлённый, слушал тёткину болтовню со своим неподражаемым смехом, и не то чтобы сказал хоть пару слов, но по глазам было видно, что он слушал, а я не мог выдавить ни слова.

Мне было невозможно видеть снова этот мучительно прекрасный силуэт в густой тишине, в затаившей дыхание тьме, сквозь которую достаточно лишь протянуть руку. Но он сам пришёл ко мне. Я не хотел с ним разговаривать.

— А я знаю, что ты подсматривал, — сказал он.

— Понравилось?

Я заглянул в его светлые, как полнолуние, глаза. По его губам скользила улыбка презрения и любопытства.

— Не знаю.

Серебристым всплеском он положил мне руки на плечи, два прозрачных луча, я бы сбросил их, но я их не чувствовал.

— Тогда надо самому попробовать.

— Я люблю тебя как брата, Даня.

Он рассмеялся, а потом резким движением откинул чёлку со лба и поцеловал меня, и я не почувствовал этот поцелуй.

Белые пожары вечеров и бледные дни.

Когда я снова услышал.

густой звон, вязкий, как смерть.

удары медных голосов набегали друг на друга.

волны колокольного прилива.

и белый мёд луны разливался над лесом.

раскрылась земля.

её запах обжигал ноздри, царапал кожу.

я последовал за безымянными голосами.

ты был там.

вокруг тебя плясали тайны зла и совершенства.

ты раскрыл ладони, как лепестки.

бессмертное дитя.

тело без души.

твоя безмерная красота терзает мой разум.

а безумный поцелуй убивает.

я чувствую вкус лунного леса.

с тобой, без тебя, в тебе.

Я не знаю, откуда взялась эта рана.