Несмотря на что, что сейчас в комнате стоит тишина, я могу расслышать шорох листьев за окном. С них по-прежнему продолжает капать вода от совсем недавно прошедшего дождя. Я знаю, они жадно впитывают влагу, несмотря на то, что дождь здесь идет около пяти раз в неделю. Каждый листок и травинка тянутся к его каплям, к воде. Она — их жизнь. О, как бы хотел поменяться местами с этими бессловесными, но такими прекрасными созданиями природы! Однако увы, для меня жизнь заключается в жидкости, что будет малость погуще…
Добавить в моё избранное
102 мин, 30 сек 12068
И тем самым подписала себе приговор. Мне достаточно было взглянуть на нее, чтобы ощутить, как проходит кровь по ее венам, с каждой секундой все быстрее, поскольку, увидев нас, девушка начала заметно волноваться. Ведь вампир до сих пор не вытер с губ алые следы…
— Вы… Я не знала, что к вам пришли… Пожалуй, я пойду…
Она уже была готова броситься прочь, но в тот же миг я, сам толком не осознавая что делаю, бросился к ней, повалив на пол. А дальше… Очередное вращение кровавой карусели перед глазами, только в этот раз вместо головокружения я испытал настолько сильное и острое удовольствие, что окончательно потерял чувство реальности. Придя в себя, я не сразу понял, где нахожусь и что недавно произошло. Меня удивило лишь то, что по моему лицу и рукам текло что-то теплое… И когда я посмотрел на себя, то едва снова не лишился чувств, но уже от отвращения.
Все мои руки, лицо и шея были залиты кровью, словно меня вытащили из реки с водой такого цвета. А прямо рядом со мной лежал белый, как снег труп юной сиделки. Он не был изуродован, однако на шее четко виднелась глубокая рана от клыков — в том самом месте, где была артерия. И поскольку мой сосед продолжал молча сидеть рядом с кроватью, будучи уже вновь чистым и опрятным, то… Это означало лишь одно.
На какое-то мгновение я впал в ступор и никак не реагировал. Но внезапно я поднялся и в бешенстве налетел на своего новоиспеченного создателя, также опрокинув его на пол.
— Что ты со мной сделал! В кого ты меня превратил! Как ты меня изуродовал! — кричал я, яростно сжимая ему горло своими руками.
— Да отцепись ты от меня! — он вырвался и встал на ноги.
— Поблагодарил бы лучше, а не пытался задушить, в нашем случае это было бы более уместно.
— Что? Да как ты можешь… Это я из-за тебя сделался орудием Сатаны!
— Но сам же дал согласие на такое превращение. Ведь если бы я этого с тобой не сделал, ты бы сейчас уже исповедовался перед иконой, лелея в душе жалкую надежду на искупление грехов и Рай Господень. Теперь же тебя не придется из-за этого тревожиться, поскольку ты — бессмертен. Если только не покажешься на солнце — его свет обратит тебя в пепел меньше чем за минуту. А так… Для поддержания жизни тебе нужна лишь кровь, и недавно ты восполнил свои запасы примерно на два дня. Хотя, насколько я помню, молодым вампирам она нужна в большем количестве, но это опять же поправимо.
Я слушал его слова, испытывая неимоверное чувство раскаяния, оно терзало меня еще сильнее, чем прежняя жажда крови и убийства. «Господи, неужели мне теперь всегда придется… Чтобы жить… Нет, нет, только не это!».
Во мне снова вскипела ярость, и я набросился на монстра, лишившего меня истинной жизни.
— Почему ты мне не сказал? О том, что такие как ты убивают людей! Почему! Я спрашиваю! Отвечай, или я тебе шею сломаю, выродок поганый!
Он опять сбросил меня, в этот раз так, чтобы я ударился о стену.
— Не пытайся со мной бороться, я гораздо опытнее и сильнее, хотя ты тоже не слаб. Но по-прежнему поддаешься чувствам, которых нам испытывать не положено, сентиментальность для низших, для людей, а мы — мы стоим на иной высоте. Видишь ли, мы в некотором роде контролируем число тех жалких и бесполезных созданий, дабы они окончательно не возомнили, что весь мир находится в их власти. И нам не следует им сочувствовать. Никому. В том числе этой глупенькой сестричке, оказавшейся здесь весьма кстати… (растягивая слова) О, я видел, как ты с ней расправился, это было весьма красиво, она даже не успела закричать… Ты выпил у нее практически всю кровь сразу, до того, как ее сердце навеки замолкло. Не каждые поначалу это могут.
Я молчал, обхватив голову руками. Вампир продолжал говорить.
— Не терзайся из-за своих естественных потребностей, Кристиан, не унижайся никогда до такой степени перед людьми. Ты еще поймешь это, поймешь, насколько лучше быть таким, какой ты сейчас, нежели тем, кем ты был. А сейчас нам необходимо уходить, лично я не намерен объясняться с полицией по поводу произошедшего: я вообще планировал сегодня же уехать отсюда. И… Я хотел бы взять тебя с собой.
Никогда не забуду, как он на меня посмотрел в тот момент. Его глаза были уже не насмешливыми, а настолько выразительными и выжидающими, что невозможно было оторвать от них взгляд. Поняв, что другого выхода у меня все равно нет, я, мысленно проклиная собственную бесхарактерность, подал ему руку. Дороги назад уже не было. Ее и не могло быть.
Примечание к части.
Слово «тварь» здесь не оскорбительное, оно синоним слова«создание».
Объяснение (два).
— Вот так я и стал тем, кем являюсь поныне. — завершил свою исповедь Кристиан.
— Мое решение сделаться вампиром было добровольным, однако я не мог и представить, какие меня будут ждать последствия. Мне лишь хотелось жить, продолжать заниматься музыкой вместо того чтобы умереть на двадцать первом году жизни.
— Вы… Я не знала, что к вам пришли… Пожалуй, я пойду…
Она уже была готова броситься прочь, но в тот же миг я, сам толком не осознавая что делаю, бросился к ней, повалив на пол. А дальше… Очередное вращение кровавой карусели перед глазами, только в этот раз вместо головокружения я испытал настолько сильное и острое удовольствие, что окончательно потерял чувство реальности. Придя в себя, я не сразу понял, где нахожусь и что недавно произошло. Меня удивило лишь то, что по моему лицу и рукам текло что-то теплое… И когда я посмотрел на себя, то едва снова не лишился чувств, но уже от отвращения.
Все мои руки, лицо и шея были залиты кровью, словно меня вытащили из реки с водой такого цвета. А прямо рядом со мной лежал белый, как снег труп юной сиделки. Он не был изуродован, однако на шее четко виднелась глубокая рана от клыков — в том самом месте, где была артерия. И поскольку мой сосед продолжал молча сидеть рядом с кроватью, будучи уже вновь чистым и опрятным, то… Это означало лишь одно.
На какое-то мгновение я впал в ступор и никак не реагировал. Но внезапно я поднялся и в бешенстве налетел на своего новоиспеченного создателя, также опрокинув его на пол.
— Что ты со мной сделал! В кого ты меня превратил! Как ты меня изуродовал! — кричал я, яростно сжимая ему горло своими руками.
— Да отцепись ты от меня! — он вырвался и встал на ноги.
— Поблагодарил бы лучше, а не пытался задушить, в нашем случае это было бы более уместно.
— Что? Да как ты можешь… Это я из-за тебя сделался орудием Сатаны!
— Но сам же дал согласие на такое превращение. Ведь если бы я этого с тобой не сделал, ты бы сейчас уже исповедовался перед иконой, лелея в душе жалкую надежду на искупление грехов и Рай Господень. Теперь же тебя не придется из-за этого тревожиться, поскольку ты — бессмертен. Если только не покажешься на солнце — его свет обратит тебя в пепел меньше чем за минуту. А так… Для поддержания жизни тебе нужна лишь кровь, и недавно ты восполнил свои запасы примерно на два дня. Хотя, насколько я помню, молодым вампирам она нужна в большем количестве, но это опять же поправимо.
Я слушал его слова, испытывая неимоверное чувство раскаяния, оно терзало меня еще сильнее, чем прежняя жажда крови и убийства. «Господи, неужели мне теперь всегда придется… Чтобы жить… Нет, нет, только не это!».
Во мне снова вскипела ярость, и я набросился на монстра, лишившего меня истинной жизни.
— Почему ты мне не сказал? О том, что такие как ты убивают людей! Почему! Я спрашиваю! Отвечай, или я тебе шею сломаю, выродок поганый!
Он опять сбросил меня, в этот раз так, чтобы я ударился о стену.
— Не пытайся со мной бороться, я гораздо опытнее и сильнее, хотя ты тоже не слаб. Но по-прежнему поддаешься чувствам, которых нам испытывать не положено, сентиментальность для низших, для людей, а мы — мы стоим на иной высоте. Видишь ли, мы в некотором роде контролируем число тех жалких и бесполезных созданий, дабы они окончательно не возомнили, что весь мир находится в их власти. И нам не следует им сочувствовать. Никому. В том числе этой глупенькой сестричке, оказавшейся здесь весьма кстати… (растягивая слова) О, я видел, как ты с ней расправился, это было весьма красиво, она даже не успела закричать… Ты выпил у нее практически всю кровь сразу, до того, как ее сердце навеки замолкло. Не каждые поначалу это могут.
Я молчал, обхватив голову руками. Вампир продолжал говорить.
— Не терзайся из-за своих естественных потребностей, Кристиан, не унижайся никогда до такой степени перед людьми. Ты еще поймешь это, поймешь, насколько лучше быть таким, какой ты сейчас, нежели тем, кем ты был. А сейчас нам необходимо уходить, лично я не намерен объясняться с полицией по поводу произошедшего: я вообще планировал сегодня же уехать отсюда. И… Я хотел бы взять тебя с собой.
Никогда не забуду, как он на меня посмотрел в тот момент. Его глаза были уже не насмешливыми, а настолько выразительными и выжидающими, что невозможно было оторвать от них взгляд. Поняв, что другого выхода у меня все равно нет, я, мысленно проклиная собственную бесхарактерность, подал ему руку. Дороги назад уже не было. Ее и не могло быть.
Примечание к части.
Слово «тварь» здесь не оскорбительное, оно синоним слова«создание».
Объяснение (два).
— Вот так я и стал тем, кем являюсь поныне. — завершил свою исповедь Кристиан.
— Мое решение сделаться вампиром было добровольным, однако я не мог и представить, какие меня будут ждать последствия. Мне лишь хотелось жить, продолжать заниматься музыкой вместо того чтобы умереть на двадцать первом году жизни.
Страница 14 из 28
