Несмотря на что, что сейчас в комнате стоит тишина, я могу расслышать шорох листьев за окном. С них по-прежнему продолжает капать вода от совсем недавно прошедшего дождя. Я знаю, они жадно впитывают влагу, несмотря на то, что дождь здесь идет около пяти раз в неделю. Каждый листок и травинка тянутся к его каплям, к воде. Она — их жизнь. О, как бы хотел поменяться местами с этими бессловесными, но такими прекрасными созданиями природы! Однако увы, для меня жизнь заключается в жидкости, что будет малость погуще…
Добавить в моё избранное
102 мин, 30 сек 12070
А моему наставнику это только нравилось, он в очередной раз меня хвалил после того как я очнулся на подушке, пропитанной кровью, а рядом со мной лежал труп той девушки… Все, довольно, я не хочу больше рассказывать вам эти мерзости. Отдохните лучше, вы мне обещали».
— Хорошо, только скажите: почему вы оправились именно в Париж?
— Потому что именно там Алоис хотел встретиться со своими… Старыми друзьями, теми самыми Другими вампирами. И познакомить с ними меня. Скорее всего он рассчитывал на то, что мне понравится жить среди них, и я останусь там навсегда, однако он жестоко ошибался. Их жизнь вскоре мне опротивела настолько, что я решил впредь никогда больше не пересекаться со своими нынешними сородичами, я избрал себе участь затворника-одиночки. Хотя не совсем затворника: я начал странствовать по свету, даже посетил родную Данию, где смог воочию увидеть своего земляка, Ганса Андерсена, чьи сказки мне очень понравились. Вот уже долгие годы я не общался ни с людьми, ни с подобными мне, теперь я даже играю лишь для себя… Видно, таков мой удел: вечное одиночество и жизнь в воспоминаниях о том, чего уже не вернуть.
Кристиан немного отстранился, видимо, давая понять, что не хочет мешать сну Ланеры. Девушка прилегла на подушку, однако по-прежнему не сводила глаз с лица вампира. Вскоре она решилась кое о чем его попросить.
— А не могли бы вы сыграть сейчас? Для меня.
Юноша изменился в лице.
— Вы правда… этого хотите?
— Да, у вас великолепная манера игры, пожалуйста, сыграйте мне снова ту мелодию, которую играли, стоя под окнами моего дома.
Будучи немного удивленным, юноша все же сходил за скрипкой, после чего встал в центре комнаты и, поклонившись, сказал: «В таком случае я начинаю, миледи» после чего сделал первое движение смычком.
На этот раз его музыка была еще более завораживающей и искренней, в ней было столько светлой грусти и легкости, словно само Вдохновение кружилось в воздухе, повторяя каждый звук, рожденный скрипкой. Слушая игру Кристиана, Ланера чувствовала, что будто бы переносится в другой, волшебный мир, каждая нотка словно пыталась ей что-то сказать, а вся мелодия целиком постепенно окутывала сознание девушки, унося с собой, далеко-далеко… Через некоторое время веки юной художницы отяжелели, а голова обессиленно опустилась на подушку. В этот же время Кристиан закончил играть.
Подойдя ближе и внимательно взглянув в лицо Ланеры, вампир убедился в том, что она заснула. Прислушиваясь к ее тихому, ровному дыханию, Кристиан легонько убрал с ее лица прядь волос, прошептав при этом: «Ты оправдываешь меня, хотя даже не подозреваешь обо всех моих прошлых грехах, по сравнению с которыми смерть сиделки и дочери хозяина гостиницы могут показаться лишь наивной шалостью…».
От ухаживаний до вакханалий (один).
Ранее я уже упоминал, что мечтал о настоящей любви с самого отрочества и, надо сказать, мои мечты недолго оставались бесплотными. Еще до смерти отца я увлекся дочерью одного его друга, пытался даже написать для нее в альбом какой-то стишочек. Однако у меня тогда мало что получилось, и к тому же та девица вскоре перестала меня интересовать — как выяснилось, ее больше волновали наряды нового сезона и танцы. Таким образом, мое первое увлечение очень быстро пришло к своему завершению.
Позже у меня уже было меньше времени для поиска своей идеальной возлюбленной, однако мысленно я уже давно создал ее образ: среднего роста, в меру худая, с волнистыми темными волосами и большими глазами, в которых скользит печальное выражение, смягченное легкой улыбкой… Не правда ли знакомые черты? Верно, она действительно должна была напоминать мне покойную мать, поскольку именно к ней я питал самое сильное чувство на протяжении всей своей человеческой жизни. И временами мне удавалось встретить девушку, внешне соответствующую таким критериям. Однако реальность зачастую оказывалась слишком жестокой.
Уже во Франции я снова свел знакомство с той, кто в некотором роде выказывала интерес ко мне и моей музыке. Ее звали Дельфина Жуайе. Недели две мы встречались, несколько раз ужинали вместе, разговаривали… Я даже подумывал над тем, чтобы просить ее руки, однако стоило мне рассказать ей о своей болезни, как наши отношения прекратились. Видимо, она не хотела становиться женой смертельно больного и иметь от него детей. Что ж, такое решение вполне объяснимо, однако в то время мне это показалось предательством и я прекратил поиски своего идеала, решив, что будет лучше создать его в своем творчестве. Однако творить мне тоже оставалось недолго.
После того, как я стал вампиром, мне пришлось узнать много нового о женщинах и отношениях с ними. Причем в тот же день, когда мы с Алоисом прибыли в Париж.
Тогда мой компаньон первым делом повел меня в самую дальнюю часть города, где находился старый, полуразвалившийся дом. Он объяснил, что именно здесь живет сам вместе со своими друзьями.
— Хорошо, только скажите: почему вы оправились именно в Париж?
— Потому что именно там Алоис хотел встретиться со своими… Старыми друзьями, теми самыми Другими вампирами. И познакомить с ними меня. Скорее всего он рассчитывал на то, что мне понравится жить среди них, и я останусь там навсегда, однако он жестоко ошибался. Их жизнь вскоре мне опротивела настолько, что я решил впредь никогда больше не пересекаться со своими нынешними сородичами, я избрал себе участь затворника-одиночки. Хотя не совсем затворника: я начал странствовать по свету, даже посетил родную Данию, где смог воочию увидеть своего земляка, Ганса Андерсена, чьи сказки мне очень понравились. Вот уже долгие годы я не общался ни с людьми, ни с подобными мне, теперь я даже играю лишь для себя… Видно, таков мой удел: вечное одиночество и жизнь в воспоминаниях о том, чего уже не вернуть.
Кристиан немного отстранился, видимо, давая понять, что не хочет мешать сну Ланеры. Девушка прилегла на подушку, однако по-прежнему не сводила глаз с лица вампира. Вскоре она решилась кое о чем его попросить.
— А не могли бы вы сыграть сейчас? Для меня.
Юноша изменился в лице.
— Вы правда… этого хотите?
— Да, у вас великолепная манера игры, пожалуйста, сыграйте мне снова ту мелодию, которую играли, стоя под окнами моего дома.
Будучи немного удивленным, юноша все же сходил за скрипкой, после чего встал в центре комнаты и, поклонившись, сказал: «В таком случае я начинаю, миледи» после чего сделал первое движение смычком.
На этот раз его музыка была еще более завораживающей и искренней, в ней было столько светлой грусти и легкости, словно само Вдохновение кружилось в воздухе, повторяя каждый звук, рожденный скрипкой. Слушая игру Кристиана, Ланера чувствовала, что будто бы переносится в другой, волшебный мир, каждая нотка словно пыталась ей что-то сказать, а вся мелодия целиком постепенно окутывала сознание девушки, унося с собой, далеко-далеко… Через некоторое время веки юной художницы отяжелели, а голова обессиленно опустилась на подушку. В этот же время Кристиан закончил играть.
Подойдя ближе и внимательно взглянув в лицо Ланеры, вампир убедился в том, что она заснула. Прислушиваясь к ее тихому, ровному дыханию, Кристиан легонько убрал с ее лица прядь волос, прошептав при этом: «Ты оправдываешь меня, хотя даже не подозреваешь обо всех моих прошлых грехах, по сравнению с которыми смерть сиделки и дочери хозяина гостиницы могут показаться лишь наивной шалостью…».
От ухаживаний до вакханалий (один).
Ранее я уже упоминал, что мечтал о настоящей любви с самого отрочества и, надо сказать, мои мечты недолго оставались бесплотными. Еще до смерти отца я увлекся дочерью одного его друга, пытался даже написать для нее в альбом какой-то стишочек. Однако у меня тогда мало что получилось, и к тому же та девица вскоре перестала меня интересовать — как выяснилось, ее больше волновали наряды нового сезона и танцы. Таким образом, мое первое увлечение очень быстро пришло к своему завершению.
Позже у меня уже было меньше времени для поиска своей идеальной возлюбленной, однако мысленно я уже давно создал ее образ: среднего роста, в меру худая, с волнистыми темными волосами и большими глазами, в которых скользит печальное выражение, смягченное легкой улыбкой… Не правда ли знакомые черты? Верно, она действительно должна была напоминать мне покойную мать, поскольку именно к ней я питал самое сильное чувство на протяжении всей своей человеческой жизни. И временами мне удавалось встретить девушку, внешне соответствующую таким критериям. Однако реальность зачастую оказывалась слишком жестокой.
Уже во Франции я снова свел знакомство с той, кто в некотором роде выказывала интерес ко мне и моей музыке. Ее звали Дельфина Жуайе. Недели две мы встречались, несколько раз ужинали вместе, разговаривали… Я даже подумывал над тем, чтобы просить ее руки, однако стоило мне рассказать ей о своей болезни, как наши отношения прекратились. Видимо, она не хотела становиться женой смертельно больного и иметь от него детей. Что ж, такое решение вполне объяснимо, однако в то время мне это показалось предательством и я прекратил поиски своего идеала, решив, что будет лучше создать его в своем творчестве. Однако творить мне тоже оставалось недолго.
После того, как я стал вампиром, мне пришлось узнать много нового о женщинах и отношениях с ними. Причем в тот же день, когда мы с Алоисом прибыли в Париж.
Тогда мой компаньон первым делом повел меня в самую дальнюю часть города, где находился старый, полуразвалившийся дом. Он объяснил, что именно здесь живет сам вместе со своими друзьями.
Страница 16 из 28
