Несмотря на что, что сейчас в комнате стоит тишина, я могу расслышать шорох листьев за окном. С них по-прежнему продолжает капать вода от совсем недавно прошедшего дождя. Я знаю, они жадно впитывают влагу, несмотря на то, что дождь здесь идет около пяти раз в неделю. Каждый листок и травинка тянутся к его каплям, к воде. Она — их жизнь. О, как бы хотел поменяться местами с этими бессловесными, но такими прекрасными созданиями природы! Однако увы, для меня жизнь заключается в жидкости, что будет малость погуще…
Добавить в моё избранное
102 мин, 30 сек 12072
Тем временем моя коварная Мессалина легонько потянула шнуровку своей сорочки, после чего та упала на пол. Из меня вырвался не то сдавленный крик, не то стон.
Люция внезапно раскрыла мне объятия и шепотом произнесла: «Кристиан!» Ее голос стал чуть ниже, он еще больше подчеркивал красоту этой проклятой ведьмы. Однако я по-прежнему медлил, хотя нормально соображать тоже уже не мог.
Кто-то спросил Алоиса: «Да уж… Нервы у него действительно стальные, он что, монахом прежде был, а?» Мой компаньон лишь отмахнулся.
— Это пока что. Смотри лучше, что будет дальше.
Королева вампиров тем временем продолжала улыбаться, а затем очень медленно провела ногтем по своему запястью, отчего на нем показалась струйка крови. Эффектно помахав рукой перед моим лицом, чаровница проговорила уже совершенно властным тоном: «Люби меня».
Я сделал шаг, затем остановился. Во мне продолжали бороться два начала, но худшее, несомненно, одерживало верх.
Люция по-прежнему улыбалась, но ее взгляд сделался грозным, она уже начинала злиться и была мной недовольна.
— Люби меня. — повторила она.
В следующую секунду я уже был рядом с ней, в нескольких сантиметрах от ее белоснежной кожи. Затем вампиресса сказала: «Держался долго, но все равно не устоял» после чего… Меня снова охватила адская страсть, в глазах завертелись красные цвета, а дальше… Теперь мне стыдно вспоминать и думать об этом, однако тогда такого понятие для меня словно не существовало. Мне нужна была лишь Люция, я смотрел в ее колдовское лицо, в ее непонятные бездонные глаза, видя в них звезды, как в стихотворении«Небесная подруга». Сдается мне, Данте Габриэль и сам когда-то имел отношения с подобным созданием, поскольку, знакомясь с его творчеством, я обнаружил значительные сходства в том, что видел и испытал сам. Жаль только, что поначалу, отдаваясь полностью соблазну, я не замечал остального, что происходило вокруг нас. Если бы я это заметил сразу, то покинул бы своих родичей значительно раньше. Ибо даже у проклятого еще есть чувство совести. По крайней мере, у меня.
Дальнейший путь нечестивца (один).
На следующее утро после той греховной вакханалии, когда я вновь смог ясно мыслить, моему взору предстала картина, при воспоминании которой мне до сих пор становится стыдно и отвратительно. Я обнаружил себя лежащим на полу и практически обнаженным, а возле меня находилось несколько вампиров, с которыми я еще вечером «познакомился». Одна из них, та, что была со светлыми волосами, кокетливо мне улыбнулась. В ее глазах соединились невинность и порочность, она казалась еще совсем юной. Призрачное, почти эфемерное, и в то же время чрезвычайно красивое создание, которому, однако не стоит доверять. Ее подруга, все та же темноволосая Милица внезапно усмехнулась и сказала: «Да, Люция постаралась на славу ночью, ничего не скажешь…».
Первое время я не понимал значение ее слов, однако как только уловил их истинный смысл, то вновь почувствовал, как во мне поднимается злость. Они тоже это видели и еще больше улыбались — им нравилось таким образом со мной играть.
Несмотря ни на что, я все же не мог причинить вред этим девушкам, поэтому сорвался на только что вошедшего Алоиса: как и в прошлый раз я накинулся на него и прижал к стене.
— Что опять со мной было! Я теперь что, не только убийца, но и развратник! Отвечай!
— Да угомонись ты наконец, проповедник чертов!
— Алоис вновь оттолкнул меня под восторженные взгляды остальных.
— Перестань уже быть непорочной святошей, в твоем нынешнем положении это все равно не получается.
— Ты… — глухо выдавил из себя я.
— Ты… ты превратил меня… А все они… Они это видели и…
— Да, мы видели и были чрезвычайно довольны устроенным зрелищем. — ответила Милица.
— Ты пойми, у нас подобное не считается чем-то неприличным, это вполне естественно для существ вроде нас. Ты пока просто еще не привык…
— Существ… — прохрипел я.
— Именно что существ, поскольку люди и то на такое не идут, хотя вы считаете себя выше их!
— Да, мы выше. — ответил Алоис, выразительно на меня глядя.
— А люди — они окончательно переплелись со своим так называемом Богом, в результате чего держать все в себе, подавляя свои страсти и тайные соблазны души. И разве это правильно? Нет, это лицемерие и ханжество, иначе нельзя и сказать. А мы — мы всегда честны, по крайней мере друг с другом. И для нас не считается позорным отдаваться естественным потребностям на глазах у кого-либо. Собственно, это для нас является некоей разрядкой после охоты например…
Я слушал его слова, радуясь, что больше не могу краснеть от стыда. Сжав руки так, что мои ногти впились в ладони, я негромко спросил: «А где сейчас… Она?».
— Кто? Люция? Ушла, но вечером непременно вернется, не переживай из-за этого, Кристиан. — ответила мне блондинка.
Люция внезапно раскрыла мне объятия и шепотом произнесла: «Кристиан!» Ее голос стал чуть ниже, он еще больше подчеркивал красоту этой проклятой ведьмы. Однако я по-прежнему медлил, хотя нормально соображать тоже уже не мог.
Кто-то спросил Алоиса: «Да уж… Нервы у него действительно стальные, он что, монахом прежде был, а?» Мой компаньон лишь отмахнулся.
— Это пока что. Смотри лучше, что будет дальше.
Королева вампиров тем временем продолжала улыбаться, а затем очень медленно провела ногтем по своему запястью, отчего на нем показалась струйка крови. Эффектно помахав рукой перед моим лицом, чаровница проговорила уже совершенно властным тоном: «Люби меня».
Я сделал шаг, затем остановился. Во мне продолжали бороться два начала, но худшее, несомненно, одерживало верх.
Люция по-прежнему улыбалась, но ее взгляд сделался грозным, она уже начинала злиться и была мной недовольна.
— Люби меня. — повторила она.
В следующую секунду я уже был рядом с ней, в нескольких сантиметрах от ее белоснежной кожи. Затем вампиресса сказала: «Держался долго, но все равно не устоял» после чего… Меня снова охватила адская страсть, в глазах завертелись красные цвета, а дальше… Теперь мне стыдно вспоминать и думать об этом, однако тогда такого понятие для меня словно не существовало. Мне нужна была лишь Люция, я смотрел в ее колдовское лицо, в ее непонятные бездонные глаза, видя в них звезды, как в стихотворении«Небесная подруга». Сдается мне, Данте Габриэль и сам когда-то имел отношения с подобным созданием, поскольку, знакомясь с его творчеством, я обнаружил значительные сходства в том, что видел и испытал сам. Жаль только, что поначалу, отдаваясь полностью соблазну, я не замечал остального, что происходило вокруг нас. Если бы я это заметил сразу, то покинул бы своих родичей значительно раньше. Ибо даже у проклятого еще есть чувство совести. По крайней мере, у меня.
Дальнейший путь нечестивца (один).
На следующее утро после той греховной вакханалии, когда я вновь смог ясно мыслить, моему взору предстала картина, при воспоминании которой мне до сих пор становится стыдно и отвратительно. Я обнаружил себя лежащим на полу и практически обнаженным, а возле меня находилось несколько вампиров, с которыми я еще вечером «познакомился». Одна из них, та, что была со светлыми волосами, кокетливо мне улыбнулась. В ее глазах соединились невинность и порочность, она казалась еще совсем юной. Призрачное, почти эфемерное, и в то же время чрезвычайно красивое создание, которому, однако не стоит доверять. Ее подруга, все та же темноволосая Милица внезапно усмехнулась и сказала: «Да, Люция постаралась на славу ночью, ничего не скажешь…».
Первое время я не понимал значение ее слов, однако как только уловил их истинный смысл, то вновь почувствовал, как во мне поднимается злость. Они тоже это видели и еще больше улыбались — им нравилось таким образом со мной играть.
Несмотря ни на что, я все же не мог причинить вред этим девушкам, поэтому сорвался на только что вошедшего Алоиса: как и в прошлый раз я накинулся на него и прижал к стене.
— Что опять со мной было! Я теперь что, не только убийца, но и развратник! Отвечай!
— Да угомонись ты наконец, проповедник чертов!
— Алоис вновь оттолкнул меня под восторженные взгляды остальных.
— Перестань уже быть непорочной святошей, в твоем нынешнем положении это все равно не получается.
— Ты… — глухо выдавил из себя я.
— Ты… ты превратил меня… А все они… Они это видели и…
— Да, мы видели и были чрезвычайно довольны устроенным зрелищем. — ответила Милица.
— Ты пойми, у нас подобное не считается чем-то неприличным, это вполне естественно для существ вроде нас. Ты пока просто еще не привык…
— Существ… — прохрипел я.
— Именно что существ, поскольку люди и то на такое не идут, хотя вы считаете себя выше их!
— Да, мы выше. — ответил Алоис, выразительно на меня глядя.
— А люди — они окончательно переплелись со своим так называемом Богом, в результате чего держать все в себе, подавляя свои страсти и тайные соблазны души. И разве это правильно? Нет, это лицемерие и ханжество, иначе нельзя и сказать. А мы — мы всегда честны, по крайней мере друг с другом. И для нас не считается позорным отдаваться естественным потребностям на глазах у кого-либо. Собственно, это для нас является некоей разрядкой после охоты например…
Я слушал его слова, радуясь, что больше не могу краснеть от стыда. Сжав руки так, что мои ногти впились в ладони, я негромко спросил: «А где сейчас… Она?».
— Кто? Люция? Ушла, но вечером непременно вернется, не переживай из-за этого, Кристиан. — ответила мне блондинка.
Страница 18 из 28
