Несмотря на что, что сейчас в комнате стоит тишина, я могу расслышать шорох листьев за окном. С них по-прежнему продолжает капать вода от совсем недавно прошедшего дождя. Я знаю, они жадно впитывают влагу, несмотря на то, что дождь здесь идет около пяти раз в неделю. Каждый листок и травинка тянутся к его каплям, к воде. Она — их жизнь. О, как бы хотел поменяться местами с этими бессловесными, но такими прекрасными созданиями природы! Однако увы, для меня жизнь заключается в жидкости, что будет малость погуще…
Добавить в моё избранное
102 мин, 30 сек 12075
«Ну уж нет, моя дорогая Немезида, я не позволю тебе так меня меня мучить, не допущу торжества твоих чар над моим рассудком… Отныне я никогда не обольщусь женскими телесными прелестями, даже более того — теперь моими жертвами всегда будут становится именно похожие на тебя, такие же демонические и падшие девы. И поверь, я уничтожу их столько, сколько смогу, не одну, не десять, и даже не сотню! Это и будет моим возмездием тебе и прочим! Клянусь!».
Свое слово я действительно сдержал, ведь тогда я уже был не молодым неопытным юношей, а почти зрелым мужчиной и ловким вампиром, уже хорошо знающим основные моменты охоты, выслеживания и нападения. Тем не менее, кое-какие детали романтизма во мне еще сохранялись: мне хотелось не просто убивать ради крови, а так, чтобы это приносило и душевное удовлетворение, чтобы сами последние секунды перед решающим шагом заставляли испытывать наслаждение, как было в детстве, во время катания на карусели. И вскоре я понял, как этого можно добиться.
Я создал свой особенный план охоты. Почти всегда это происходило ночью или поздно вечером, особенно после дождя или перед его началом. В такие часы я всегда одевался в темную одежду и, точно тень, крался по бедным улицам окраин городов, ища одинокую фигуру возле фонаря. В те годы среди подобных жриц любви было более чем достаточно белокожих и рыжеволосых, которые так напоминали мне Люцию… Я ненавидел их. Еще до того, как, испив их кровь, видел их жизнь — я уже знал о том, какой она была, даже если когда-то эти дамочки и пели в церковном хоре или учились в пансионе. Все равно все они уже были прислужницами Дьявола, а я отправлял их души в Ад.
Нападал я чаще всего со спины, зажав рот жертве рукой. Помню, как однажды какая-то из тех куртизанок ухитрилась меня укусить, после чего дернулась и смогла закричать. Ее услышали находившиеся неподалеку сторожа склада. Разумеется, они быстро прибежали в переулок и увидели весьма впечатляющую картину: как высокий человек в черном оттаскивает к стене фигуру сомнительного вида особы в вульгарном фиолетовом платье. Понимая, что мне придется убить и их, я не стал более церемониться с той шлюхой, быстро сломав ей шею. Прежде я такого не делал, однако жалость во мне не проснулась. В следующие несколько минут я разделался с незадачливыми свидетелями, но кровь их пить не стал. Вновь подойдя к бездыханному телу рыжеволосой, я скривился. Ее мне, кстати, не удалось застать врасплох: она меня увидела и, приняв за потенциального клиента, кокетливо улыбнулась со словами: «Привет, красавчик….» Все-таки в данной ситуации моя молниеносная реакция пришлась как нельзя кстати. Уверен, будь на ее месте Люция, она бы точно также на меня посмотрела и сказала бы то же самое…
Моя месть продолжалась очень долго, больше пятидесяти лет. Иногда я делал перерывы, довольствуясь сохраненными у себя запасами, однако рано или поздно все равно выходил на охоту. В случае когда в округе не было большого количества продажных красоток, я переходил и на других, однако меня все равно влекло именно к тем «дамам под фонарем» только убивая их, я не испытывал слишком сильных мук совести.
Разумеется, я больше и не помышлял о том, чтобы вновь испытать любовь, тем более, настоящую, возвышенную, в которой преобладают именно чувства, а не физические желания. Но однажды все изменилось. Именно тогда, уже в 1881 году, вновь остановившись в Англии, я встретил Ее…
Впервые бросив на Нее мимолетный взгляд, во время посещения выставки картин молодых художников я, уже так долго сторонящийся тесного общения с людьми, вдруг понял, что все, чего мне отныне хочется — это быть ближе к Ней, как можно чаще смотреть на Нее, наблюдать, вдыхать запах роз, которыми она всегда себя окружает и… Ждать. Того самого подходящего момента, когда можно будет… Как бы парадоксально это ни выглядело, уже в первые минуты с того, как я на Нее посмотрел, я понял, что должен буду и с Ней проделать то, что делал с другими, разве что в более смягченном варианте. Именно поэтому я и называю себя монстром, и даже Ее сочувствие и понимание вряд ли что изменят. Ибо я — само отродье Мрака, губитель чистых душ. Молодой навсегда и проклятый навеки.
Примечание к части.
Говоря о Леди Лилит, Кристиан имеет в виду картину прерафаэлитов, а Лукреция Борджиа — знаменитая итальянская распутница и, по слухам, отравительница.
Согласие и клятва (два).
Ланера проспала несколько часов. Когда девушка проснулась, был уже вечер, однако занавешенное тяжелыми шторами окно не давало увидеть изменение времени. Внезапно в комнату вошел Кристиан, в его руке был светильник. Осторожно поставив его на небольшую тумбочку возле кровати, он спросил: «Вам лучше?».
— Да, слабость уже прошла.
— И хорошо. Значит, утром вы сможете принять решение…
Ланера удивилась.
— Какое решение?
— Думаю, вам и самой уже известно.
— Кристиан вновь помрачнел.
Свое слово я действительно сдержал, ведь тогда я уже был не молодым неопытным юношей, а почти зрелым мужчиной и ловким вампиром, уже хорошо знающим основные моменты охоты, выслеживания и нападения. Тем не менее, кое-какие детали романтизма во мне еще сохранялись: мне хотелось не просто убивать ради крови, а так, чтобы это приносило и душевное удовлетворение, чтобы сами последние секунды перед решающим шагом заставляли испытывать наслаждение, как было в детстве, во время катания на карусели. И вскоре я понял, как этого можно добиться.
Я создал свой особенный план охоты. Почти всегда это происходило ночью или поздно вечером, особенно после дождя или перед его началом. В такие часы я всегда одевался в темную одежду и, точно тень, крался по бедным улицам окраин городов, ища одинокую фигуру возле фонаря. В те годы среди подобных жриц любви было более чем достаточно белокожих и рыжеволосых, которые так напоминали мне Люцию… Я ненавидел их. Еще до того, как, испив их кровь, видел их жизнь — я уже знал о том, какой она была, даже если когда-то эти дамочки и пели в церковном хоре или учились в пансионе. Все равно все они уже были прислужницами Дьявола, а я отправлял их души в Ад.
Нападал я чаще всего со спины, зажав рот жертве рукой. Помню, как однажды какая-то из тех куртизанок ухитрилась меня укусить, после чего дернулась и смогла закричать. Ее услышали находившиеся неподалеку сторожа склада. Разумеется, они быстро прибежали в переулок и увидели весьма впечатляющую картину: как высокий человек в черном оттаскивает к стене фигуру сомнительного вида особы в вульгарном фиолетовом платье. Понимая, что мне придется убить и их, я не стал более церемониться с той шлюхой, быстро сломав ей шею. Прежде я такого не делал, однако жалость во мне не проснулась. В следующие несколько минут я разделался с незадачливыми свидетелями, но кровь их пить не стал. Вновь подойдя к бездыханному телу рыжеволосой, я скривился. Ее мне, кстати, не удалось застать врасплох: она меня увидела и, приняв за потенциального клиента, кокетливо улыбнулась со словами: «Привет, красавчик….» Все-таки в данной ситуации моя молниеносная реакция пришлась как нельзя кстати. Уверен, будь на ее месте Люция, она бы точно также на меня посмотрела и сказала бы то же самое…
Моя месть продолжалась очень долго, больше пятидесяти лет. Иногда я делал перерывы, довольствуясь сохраненными у себя запасами, однако рано или поздно все равно выходил на охоту. В случае когда в округе не было большого количества продажных красоток, я переходил и на других, однако меня все равно влекло именно к тем «дамам под фонарем» только убивая их, я не испытывал слишком сильных мук совести.
Разумеется, я больше и не помышлял о том, чтобы вновь испытать любовь, тем более, настоящую, возвышенную, в которой преобладают именно чувства, а не физические желания. Но однажды все изменилось. Именно тогда, уже в 1881 году, вновь остановившись в Англии, я встретил Ее…
Впервые бросив на Нее мимолетный взгляд, во время посещения выставки картин молодых художников я, уже так долго сторонящийся тесного общения с людьми, вдруг понял, что все, чего мне отныне хочется — это быть ближе к Ней, как можно чаще смотреть на Нее, наблюдать, вдыхать запах роз, которыми она всегда себя окружает и… Ждать. Того самого подходящего момента, когда можно будет… Как бы парадоксально это ни выглядело, уже в первые минуты с того, как я на Нее посмотрел, я понял, что должен буду и с Ней проделать то, что делал с другими, разве что в более смягченном варианте. Именно поэтому я и называю себя монстром, и даже Ее сочувствие и понимание вряд ли что изменят. Ибо я — само отродье Мрака, губитель чистых душ. Молодой навсегда и проклятый навеки.
Примечание к части.
Говоря о Леди Лилит, Кристиан имеет в виду картину прерафаэлитов, а Лукреция Борджиа — знаменитая итальянская распутница и, по слухам, отравительница.
Согласие и клятва (два).
Ланера проспала несколько часов. Когда девушка проснулась, был уже вечер, однако занавешенное тяжелыми шторами окно не давало увидеть изменение времени. Внезапно в комнату вошел Кристиан, в его руке был светильник. Осторожно поставив его на небольшую тумбочку возле кровати, он спросил: «Вам лучше?».
— Да, слабость уже прошла.
— И хорошо. Значит, утром вы сможете принять решение…
Ланера удивилась.
— Какое решение?
— Думаю, вам и самой уже известно.
— Кристиан вновь помрачнел.
Страница 21 из 28
