Несмотря на что, что сейчас в комнате стоит тишина, я могу расслышать шорох листьев за окном. С них по-прежнему продолжает капать вода от совсем недавно прошедшего дождя. Я знаю, они жадно впитывают влагу, несмотря на то, что дождь здесь идет около пяти раз в неделю. Каждый листок и травинка тянутся к его каплям, к воде. Она — их жизнь. О, как бы хотел поменяться местами с этими бессловесными, но такими прекрасными созданиями природы! Однако увы, для меня жизнь заключается в жидкости, что будет малость погуще…
Добавить в моё избранное
102 мин, 30 сек 12079
Выпив два бокала крови в качестве ужина, Ланера переоделась в свое любимое белое платье и легла на кровать, приняв соблазнительную позу Венеры. В тот момент Кристиан немного пожалел о том, что сам не был художником…
— Я люблю тебя, люблю больше всего на свете, как никого другого. — нежно шептал юноша, перебирая длинные волосы возлюбленной.
— И хотя такие как мы практически бессмертны, я бы не раздумывая пожертвовал собой ради тебя, любимая. Можешь в этом не сомневаться.
Внезапно, как гром среди ясного неба раздался чей-то голос:
— Действительно, у тебя очень скоро будет возможность это продемонстрировать.
Резко обернувшись к двери, Ланера и Кристиан увидели появившихся на пороге людей. Вскоре стало понятно, что это не люди, а вампиры, те самые Другие, о которых юноша рассказывал. Всего их было около шести: четверо мужчин и две женщины. Все походили на демонов из Преисподнии из-за своей порочной красоты и хищного выражения лиц. А особенно выделялся тот, кто стоял в центре — именно он и сказал те слова. Внимательно оглядывая этого вампира, его светлые, собранные в хвост волосы и серые как старинный мрамор глаза, Ланеру посетила смутная и страшная догадка. Сам же вампир ее подтвердил своей следующей репликой:
— Ну здравствуй же, Кристиан, давно не виделись с тобой, однако…
Бессмертие (два).
— В чем дело? Неужели ты удивлен нашему визиту? — издевательски спросил Алоис, пронзительно глядя в глаза бывшему ученику.
— О, ты, видимо, не очень рад нас снова видеть, не так ли? Увы, мы не спрашиваем разрешения когда заходим, тебе это давно ведь известно…
— Что вам нужно? — процедил сквозь зубы Кристиан. Теперь его лицо вновь преобразилось, отчего делало юношу похожим на остальных монстров, однако глаза по-прежнему не были исполнены ненависти, в них была сильная тревога за Ланеру.
— Разве это не очевидно? — усмехнулся Алоис.
— Ты, конечно же. Мы очень долго тебя искали, поскольку ты постоянно менял место проживания, однако даже твоя хитрость оказалась в итоге бессмысленной, когда ты снова вернулся в Европу. Вот уж не думал, что ты осядешь именно в Англии, в этой вечно холодной и сырой глуши, из-за которой ты в свое время и подхватил чахотку… Впрочем, мне ясен твой выбор, его причина сейчас стоит в полуметре от тебя…
Недобро ухмыляясь, вампир перевел свой взгляд на растерянную Ланеру, которая от волнения то и дело поправляла складки на своем тонком платье.
— Смотри-ка, как она стыдлива, вот только скромность годится лишь для жалких людишек. А она теперь уже не принадлежит к их числу…
В этот же момент к Ланере подскочила одна из вампиресс, черноволосая и темноглазая. Кристиан едва на нее не бросился криком: «Не прикасайся к Ланере!» но Алоис быстро прижал его к стене.
— Да она очень даже ничего. — сладким голосом произнесла вампиресса, проведя рукой по лицу и волосам оторопевшей Ланеры.
— Не Люция конечно, но все же… Правда она еще чиста, явно не пила человеческой крови из убитого…
— Это неудивительно, ведь ее обратил наш извечный гуманист. — скривился Алоис.
— Гуманист, который едва ли не молится за души убитых им проституток, роняя над их телами сладкие слезы… И который решил жить в гордом одиночестве пятьдесят с лишним лет, бросив тех, кто дал ему вечную жизнь и новое воспитание.
Вампир вновь смотрел в лицо Кристиана, уже ослабив хватку и отпустив его.
— Что ты хочешь, Алоис? — решил, найдя меня, читать мне мораль, которую сам же терпеть не можешь? Это мое дело, где мне жить и с кем, вам я не сделал ничего плохого.
— Это ты сам так думаешь. — ответил вампир.
— Ты позабыл, что это предательство — бросить свою семью.
— Семью? Да какую семью! Семью развратников и убийц, которые должны вечно гореть в геенне огненной за свои грехи!
— А я тебе с самого начала говорил, что мы не святые и не можем быть ими, поскольку мы Высшие. Мы Избранные, а потому не можем снисходить до простых смертных. Однако ты, со своими вечно сентиментальными мыслями так этого и не осознал.
Ланера видела, что Кристиан был уже на грани, однако еще сдерживал себя. Уже со злостью глядя на своих сородичей, юноша сказал: «Можете обвинять меня в чем хотите и сколько вам вздумается, только у себя в жилище. А отсюда — пойдите прочь, иначе…».
— Иначе что? — спросил другой вампир, рыжеволосый и крепкий.
— Иначе у тебя в очередной раз сдадут нервы и ты станешь в исступлении биться об пол башкой, словно кающийся грешник?
Все визитеры засмеялись. Кристиан еще больше побледнел от гнева.
— Вон отсюда, я сказал! — закричал музыкант в исступлении.
— Не то клянусь, я вас убью, я вас всех убью! Вы знаете, что я могу! Убирайтесь прочь!
— Боюсь, что тебе с нами не потягаться.
— Я люблю тебя, люблю больше всего на свете, как никого другого. — нежно шептал юноша, перебирая длинные волосы возлюбленной.
— И хотя такие как мы практически бессмертны, я бы не раздумывая пожертвовал собой ради тебя, любимая. Можешь в этом не сомневаться.
Внезапно, как гром среди ясного неба раздался чей-то голос:
— Действительно, у тебя очень скоро будет возможность это продемонстрировать.
Резко обернувшись к двери, Ланера и Кристиан увидели появившихся на пороге людей. Вскоре стало понятно, что это не люди, а вампиры, те самые Другие, о которых юноша рассказывал. Всего их было около шести: четверо мужчин и две женщины. Все походили на демонов из Преисподнии из-за своей порочной красоты и хищного выражения лиц. А особенно выделялся тот, кто стоял в центре — именно он и сказал те слова. Внимательно оглядывая этого вампира, его светлые, собранные в хвост волосы и серые как старинный мрамор глаза, Ланеру посетила смутная и страшная догадка. Сам же вампир ее подтвердил своей следующей репликой:
— Ну здравствуй же, Кристиан, давно не виделись с тобой, однако…
Бессмертие (два).
— В чем дело? Неужели ты удивлен нашему визиту? — издевательски спросил Алоис, пронзительно глядя в глаза бывшему ученику.
— О, ты, видимо, не очень рад нас снова видеть, не так ли? Увы, мы не спрашиваем разрешения когда заходим, тебе это давно ведь известно…
— Что вам нужно? — процедил сквозь зубы Кристиан. Теперь его лицо вновь преобразилось, отчего делало юношу похожим на остальных монстров, однако глаза по-прежнему не были исполнены ненависти, в них была сильная тревога за Ланеру.
— Разве это не очевидно? — усмехнулся Алоис.
— Ты, конечно же. Мы очень долго тебя искали, поскольку ты постоянно менял место проживания, однако даже твоя хитрость оказалась в итоге бессмысленной, когда ты снова вернулся в Европу. Вот уж не думал, что ты осядешь именно в Англии, в этой вечно холодной и сырой глуши, из-за которой ты в свое время и подхватил чахотку… Впрочем, мне ясен твой выбор, его причина сейчас стоит в полуметре от тебя…
Недобро ухмыляясь, вампир перевел свой взгляд на растерянную Ланеру, которая от волнения то и дело поправляла складки на своем тонком платье.
— Смотри-ка, как она стыдлива, вот только скромность годится лишь для жалких людишек. А она теперь уже не принадлежит к их числу…
В этот же момент к Ланере подскочила одна из вампиресс, черноволосая и темноглазая. Кристиан едва на нее не бросился криком: «Не прикасайся к Ланере!» но Алоис быстро прижал его к стене.
— Да она очень даже ничего. — сладким голосом произнесла вампиресса, проведя рукой по лицу и волосам оторопевшей Ланеры.
— Не Люция конечно, но все же… Правда она еще чиста, явно не пила человеческой крови из убитого…
— Это неудивительно, ведь ее обратил наш извечный гуманист. — скривился Алоис.
— Гуманист, который едва ли не молится за души убитых им проституток, роняя над их телами сладкие слезы… И который решил жить в гордом одиночестве пятьдесят с лишним лет, бросив тех, кто дал ему вечную жизнь и новое воспитание.
Вампир вновь смотрел в лицо Кристиана, уже ослабив хватку и отпустив его.
— Что ты хочешь, Алоис? — решил, найдя меня, читать мне мораль, которую сам же терпеть не можешь? Это мое дело, где мне жить и с кем, вам я не сделал ничего плохого.
— Это ты сам так думаешь. — ответил вампир.
— Ты позабыл, что это предательство — бросить свою семью.
— Семью? Да какую семью! Семью развратников и убийц, которые должны вечно гореть в геенне огненной за свои грехи!
— А я тебе с самого начала говорил, что мы не святые и не можем быть ими, поскольку мы Высшие. Мы Избранные, а потому не можем снисходить до простых смертных. Однако ты, со своими вечно сентиментальными мыслями так этого и не осознал.
Ланера видела, что Кристиан был уже на грани, однако еще сдерживал себя. Уже со злостью глядя на своих сородичей, юноша сказал: «Можете обвинять меня в чем хотите и сколько вам вздумается, только у себя в жилище. А отсюда — пойдите прочь, иначе…».
— Иначе что? — спросил другой вампир, рыжеволосый и крепкий.
— Иначе у тебя в очередной раз сдадут нервы и ты станешь в исступлении биться об пол башкой, словно кающийся грешник?
Все визитеры засмеялись. Кристиан еще больше побледнел от гнева.
— Вон отсюда, я сказал! — закричал музыкант в исступлении.
— Не то клянусь, я вас убью, я вас всех убью! Вы знаете, что я могу! Убирайтесь прочь!
— Боюсь, что тебе с нами не потягаться.
Страница 25 из 28
